Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Та Маша, Марьюшка, Марена пришла за нашими душами, но забрала тогда только настоящего Шмайсера, Федора, упокой Господи его душу… note 3 А недавно и моей души дождалась, не зря огонь для себя выбрал после разговора с Арчеговым! Выгорела там, на койке тюремной, душа моя, из тела моего выгорела, туда, в самую адскую бездну, с огнем отправилась, где Фомину Семену Федотовичу самое место! Нет Фомина больше, словно и не было!Я другой человек, и не только по документам… Очистился я огнем, а Арчегов, желая того или нет, на самом деле мне новую душу с моей новой… жизнью дал, буквально вложил ее на выжженное место прежней, дав мне второй шанс! Теперь и ты, Марена, мне второй шанс даешь, позволив мне любить! Смерть-то, оказывается, это не только конец и небытие, но и начало, начало новой жизни…»Словно в лихорадке, трясло его измученное и исстрадавшееся тело. Открыв мутные от боли глаза, он увидел испуганное и побелевшее лицо Маши, трясшей его за плечи:— Сеня! Сенечка! Очнись!

— Где я?

С трудом выговаривая слова, он приходил в себя, ощущая какую-то внезапную легкость, словно сбросив неимоверной тяжести оковы, которые он таскал раньше. Даже дышать, казалось, стало легче."

"— Сенечка! Ты словно на мгновение потерял сознание! Смотрел на меня, улыбался, потом раз, и словно пропал куда-то… — Маша обеспокоенно разглядывала и ощупывала его лицо. — Где болит? Как ты себя чувствуешь? Как ты?

Она недоверчиво нахмурила густые брови, прищурилась, недоуменно вглядываясь в его лицо:

— Что с тобой произошло за эти мгновения? Я не узнаю тебя… Словно ты за секунду стал другим…

— Я и стал другим! — Фомин накрыл своими руками ее холодные, дрожащие ладошки. — Я стал совсем другим… Для тебя и благодаря тебе…

— Я не понимаю, — она помотала головой, словно прогоняя наваждение. — Почему благодаря мне? Как это — другим?

— Я все тебе расскажу… Я долго, неимоверно долго и трудно, мучительно трудно шел к тебе… Длинной и не всегда прямой дорогой шел к тебе, я только сейчас это понял… И заплатил за это страшную цену, очень страшную… Я искал тебя всю жизнь, даже не зная этого, но искал, а ты меня всю жизнь ждала…

Он улыбнулся и, склонившись, поцеловал ее потеплевшие руки.— Я все тебе расскажу, но обещай, что поверишь каждому моему слову, какими бы невероятными они ни были…

— Обещаю…

Ливадия

— Канцлер Бисмарк говорил в свое время, что ни одна нация не должна приносить себя в жертву союзникам. — Михаил Александрович говорил глухо, но внятно. — В прошлую войну мы только и занимались тем, что спасали союзников. А они эти наши жертвы воспринимали не как акт доброй воли, а как само собой разумеющееся дело… Обязательное для нас.