Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

В ладно сидящем обмундировании, подтянутые, с хорошей выправкой. Немного имелось, с десятую часть всего, но именно на таких вояках любое подразделение держится, и дай только достаточно времени, как новобранцев будет не узнать — всех приведут, как говорится, к единому знаменателю. А это плохо для белых, очень плохо, ибо ясно, что резервы, причем немалые и подготовленные, у большевиков будут…

— Константин Иванович, сыграйте! — Голос Пепеляева вывел военного министра из размышлений. Тот протягивал ему гитару и умоляющим голосом попросил еще раз:"

"— Что-нибудь лирическое. У вас очень необычные песни, хочется и хочется слушать. А то поезд скоро тронется, не до музицирования будет, а уж в Москве…

Министр внутренних дел не договорил, огорченно взмахнув рукою. За время дороги он пристрастился к песням неведомой ему эпохи, хорошо «подсел», как наркоман.

— Поиграть? Лирическое? — с задумчивым видом произнес Арчегов и тряхнул головой, улыбнувшись. Действительно, а почему бы ему не спеть сейчас. Благо окна вагона опущены. Песня ведь тоже оружие и прекрасное средство агитации.

Он быстро извлек из памяти одну песню, знакомую по афганской коллекции записей, и решил исполнить именно ее как наиболее подходящую. И, взяв гитару в руки, чуть тронул вначале струны, затем заиграл, запев чуть хриплым и негромким голосом:

И не долго ли, и не коротко,Там, за Волгой, степь, солончаки,Бугры и бугорки,Граненые штыки и ржавые клинки.Там бурьян на крови разрастается, буйный цвет,Не найти аромат чабреца,Черный ворон клюет выраженье лица,И не страшно ему на груди у бойца.Пепеляев чуть не разинул рот от удивления, недоуменно посмотрел на военного министра — он никак не ожидал услышать от него такой песни, на лирику абсолютно не похожую. А голос генерала значительно окреп, песня зазвучала громче:С громким криком «Ура!» да за правду с обеих сторон,Каждый прав и не прав, но у каждого правда своя.Командир хриплым матом не зря торопил эскадрон,И лавина рысила, не в силах уже устоять.Смерть металась, щетинилась сотней штыков,Жизнь немного отстала в погоне за ней,Есаул хриплым матом не зря веселил казаков,И нагайки со свистом ложились на крупы коней.Там бурьян на крови разрастается, буйный цвет,Не найти аромат чабреца,Черный ворон клюет выраженье лица,И не страшно ему на груди у бойца.Арчегов пел, но в то же время с пронзительной отчетливостью осознал, что за окном установилась гнетущая тишина. Разговоры среди сибиряков затихли, как по мановению волшебной палочки — стрелки с напряженным вниманием слушали песню.Скосив глазом на ту стороны платформы, Константин Иванович увидел, как красноармейцы с ошарашенным видом вытянули шеи, а некоторые сделали даже шажок вперед, стараясь лучше расслышать такую песню.