Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

И понял…

— Что ты понял?!

— А то, что он не мерзавец или подлец, как ты сейчас думаешь, а очень грамотный офицер, пусть и враждебной армии. Ты одну фразу немецкую знаешь — «Дойчланд юбер аллес»?

— «Германия превыше всего».

— Совершенно верно. Я тогда уже знал, что гауптман лишь попутчик нам до определенного момента. Ненавидит большевиков? Несомненно. Боится Советского Союза? Еще как опасается, до дрожи! Потому-то этот гад до марта и сражался прилично, и поступал вне всяких сомнений, не то что подозрений. То есть делал то, что было выгодно нам. Но с перемирия ситуация для него стала совершенно иной. Принципиально, можно так сказать.

Арчегов остановился, взял из коробки папиросу. Посмотрел на хмурого Фомина, бессильно положившего руки на стол, и усмехнулся тонкими губами — холодно и беспощадно.

— Победа красных над Польшей с нашей помощью есть огромная угроза для Германии, и допустить ее большевизации он не желает. Это же сплошной кошмар начнется — красная Германия в союзе с РСФСР всех буржуев в Европе к стенке поставит. И в первую очередь немецких…

— А ты этого добиваешься?! А ты думаешь о том, что для нас будет потом полнейшая задница?!

— Будет, тут я с тобой согласен. Но вероятность такой ситуации ничтожно мала. А вот то, что мы избежали войны с Советами один на один, это факт. Как и то, что в случае продолжения междоусобицы мы бы потерпели поражение! А потому ваши пулеметные очереди в Москве несли не только нам смерть, они несли неотвратимую гибель всему белому движению! Ты хоть это понимаешь сейчас?! — Арчегов с гневом и болью во взгляде посмотрел на Фомина — тот отвел глаза в сторону. — Молчишь? Только сейчас осознал, что натворили? Чисто по-русски — хотели, как лучше, а получили как всегда. Если бы у меня дополнительных мер не было предпринято, то вы бы сейчас с Мики пожинали плоды своей поразительной недальновидности. И крепли задним умом!

— Это мне ясно, Константин Иванович, как то, что мое заключение под арестом подошло к концу…

— Не заключение, а долгая и продолжительная болезнь…

— И умру я вскоре от передозировки лекарства… Свинца!

— Ты поразительно догадлив, дорогой охотник за табуретками!

— Цитируем Ильфа и Петрова?! А может, ты и прав, я ведь живу за чужой счет. И за свой тоже…

— Ты давно мертвец, Фомин!

— Я знаю…

— Нет, не знаешь. Знаешь, почему я с тобою говорю? Потому, что будь ты шпионом вермахта и дезертируй из Красной армии под своей собственной фамилией, я бы нашел способ ликвидировать тебя еще в январе. Потому, что предавший раз, предаст и дважды, и трижды. Но ты был не ты, а подполковник РККА Онуфриев.