Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Но не по стрелкам, умоляю вас!

Есаулу Коршунову было странно слышать такие слова от боевого, всеми уважаемого генерала, прошедшего четыре войны, имевшего высочайшую благодарность от императора Николая Александровича и вожделенную награду для всех русских офицеров — беленький крестик ордена Святого Георгия Победоносца четвертой степени."

"— Я все сделаю, как вы советуете, Прокопий Петрович! — тихо ответил есаул, тоже прошедший горнило войн.

Ответил, как положено по воинской этике, — советы и пожелания командира есть форма замаскированного приказа, на который можно ответить не привычным «есть», но другими словами, не меняющими сути исполнения отданной команды.

Излишняя приверженность уставам скорее не облегчает, а порядочно усложняет жизнь, а потому русские офицеры, хлебнувшие лиха на войне, старались почаще отходить от бездушного формализма штабных, отнюдь не всегда полезного.

Генерал протянул ладонь и обменялся с офицером крепким рукопожатием. Затем быстро спустился по широкому дощатому настилу и ступил на пустынный понтон. Несмотря на раннее утро на обеих берегах Ангары царило чрезвычайное возбуждение.

На правой стороне, по набережной была растянута длинная казачья цепь, а двухэтажное здание прогимназии Гайдук, стоящее как раз напротив понтона, было превращено станичниками в неприступную крепость с толстыми каменными стенами.

Из открытых настежь окон высунулись три тупорылых «максимки», а толстые стены здания могли служить надежной защитой. Настоящая крепость, которую юнкера в декабре семнадцатого года штурмовали три дня, и при том, что у них были пулеметы, которых не имели защищавшие здание красногвардейцы и солдаты.

На противоположной стороне из-за станционных построек вытягивалась длинная колонна пехоты — винтовки на ремнях, штыки уставились в небо.

Стоящий у переправы казачий взвод засуетился, двое верховых, с угрозой поломать коням ноги на рельсах, бросились навстречу. Замахали руками, живо принялись что-то объяснять идущим в голове колонны офицерам под развернутым знаменем.

Через полминуты один из них быстро пошел к понтону и вступил на настил, когда атаман был уже на середине реки. И пошел навстречу…

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — вежливо поприветствовал Оглоблин генерал-адъютанта Фомина, который хмурил брови, явно пребывая в растерянности. — Правда, утро не совсем доброе и очень даже нехорошее!

— С чего вы взяли, Прокопий Петрович?

— Не хочется русскую кровь проливать, Семен Федотович! Подождите! Я прекрасно знаю, почему и зачем вы вывели полк на «учения» сейчас, а не в полдень, как полагалось…

— В моей компетенции перенести начало учения на любое угодное время, генерал.