Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

На той стороне Ангары возвышался Вознесенский мужской монастырь, колокольный гул которого был далеко слышен, в чем он уже убедился за недолгое время пребывания в Иркутске.

Именно сейчас оглядывая и чуждые, и близкие ему красоты сибирского города, Огата с пронзительностью ощущал временность любой человеческой жизни перед неумолимым временем, перед вечностью. И через полчаса эта чудесная утренняя тишина взорвется треском пулеметов, винтовочными выстрелами и хрипами умирающих людей. А вместо алого рассвета, что озарит эту землю, прольется дымящаяся кровь, багрово-алая, как падающие листья осени. Жизнь совершит круг…

Но душа любовалась красотами, а самурай верен бусидо. И он пойдет до конца. Огата снова услышал падающие тяжелыми камнями слова полковника Фукуды, военного атташе японского посольства.

«Вы не должны пропустить егерей, майор! Это ваш долг! Правительство небесами хранимого Тенно устраивает сибирская власть! Но помните — против вас будет гвардия, и тем больше чести!»

— Еще бы не устраивала, — майор улыбнулся краешками губ, сохраняя полную невозмутимость на лице."

"Офицер чувствовал на себе взгляды десятков солдатских глаз и сохранял достойную самурая невозмутимость. Лучше иметь рядом с собою соседа, который зависит от тебя и чувствует признательность, чем врага, который потаенно будет мечтать о реванше за поражение пятнадцатилетней давности.

«А гвардия?! А что гвардия?!»Сам себе задал вопрос майор и тут же ответил на него. У него семьсот японцев, сплошь резервисты, несколько десятков которых воевали еще в ту войну с русскими.Правительство разрешило служить японцам в сибирских частях, впрочем, чисто формально, дабы заокеанские гейдзины не имели возможности тявкать. А приказ для самурая священен, и под бело-зеленым знаменем они честно служат Восходящему солнцу, тем более нося родное обмундирование с чужими погонами и кокардой.— Оноши-сан! — Огата подозвал к себе коренастого офицера с погонами русского капитана. — Еще раз проверьте солдат! Винтовки должны быть разряжены, а в пулеметы не вставлены ленты!

— Есть, Огата-сан!

Капитан поклонился, положив крепкую руку на короткий самурайский меч-вакадзаси, и быстро пошел вдоль шеренги солдат, отдавая гортанным голосом команды. Только офицеры знали, что они сейчас не на учении и возможен бой.

Но приказ был строг — егерей не пускать через Ушаковку и первыми огонь не открывать. Даже если русские начнут стрелять из винтовок, то ответный огонь не вести, а рассыпаться за строениями. И лишь когда гвардейцы выйдут на берег речки, то пустить в ход оружие, а если придется, то идти в штыковую атаку.

Огата крепко сжал рукоять вакадзаси. В сибирской императорской армии длинное клинковое оружие, шашки да сабли, оставили только в кавалерии.