Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Они буквально заполонили Войско польское, заняв больше половины вакансий на уровне командиров дивизий и бригад.

Многие из них были детьми и потомками ссыльных поляков, на долгие годы оторванных от родины и зачастую не знавших польской речи и говоривших только на русском.

Рыдз-Смиглы прыснул, не сумев сдержать смех, ибо вспомнил генерала Вацлава Ивашкевича. Хотя тот был католиком, но вся армия называла его за глаза «православным». Сын участника восстания 1863 года, он всю жизнь прожил и служил в Сибири и не имел не малейшего представления о польских реалиях.

Вступив в Бердичев, город с рекордным процентом еврейского населения, он принял делегацию местных сионистов, что пришли поблагодарить его за освобождение от большевиков. Распрощавшись с евреями, генерал громко сказал своему адъютанту: «Если бы я не знал, что это сионисты, то подумал бы, что это жиды!»

Узнав об этих словах, Рыдза, как и всех поляков, чуть не разорвал хохот — в Польше слово «жид» обозначало натурального еврея и не являлось оскорблением, а ведь «русский» имел в виду именно эту подоплеку! Таких генералов было множество, и платили они «чистокровным и природным ляхам» той же монетою, что бесило последних.

Москва

— Господин Троцкий, позвольте вам задать один вопрос? Я надеюсь, вы хорошо знакомы с некоторыми трудами председателя вашего Совнаркома господина Ульянова-Ленина?"

"Арчегов был любезен до слащавости, хотя внутри все клокотало от злобы. Действительность опять обрушила ранее сложившийся стереотип с легкостью карточного домика.

«Зловещий демон революции» оказался в реальности не запасным болтуном и краснобаем, который, как он знал из курса истории КПСС, что был сдан в военном училище с превеликим трудом, постоянно навязывал партии свои «дискуссии».

Как он тогда ненавидел «льва революции» — лишился из-за него, падлы, долгожданного увольнения в город и не встретился с девчушкой, желанной и любимой. Зато чуть позже попался в петлю женитьбы, что подстроила ему та, прежняя…

Нет, это был великолепный полемист и оратор, перед которым Вологодский с Михайловым выглядели просто бледно. Юношеский задор последнего Троцкий парировал самой убойной логикой, а когда премьер-министр приходил тому на помощь и пытался действовать против «иудушки» таким же образом, то его разумные доводы тут же опрокидывались изощренной демагогией и софистикой.

«Как же нам с таким зубром сражаться? Меня он словами просто затопчет, я в таких дискуссиях не силен. Зато морду в два счета козлобородому набью, но кто ж дерется на светских раутах?! Или он не желает Сибирь отдавать? Или решил ее просто выторговать? Что делать?» — Арчегов только хмурил брови, задавая себе извечный русский вопрос.