Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Какой? — спросил Михаил Александрович, а Фомин со Шмайсером молчаливо и недоуменно переглянулись.

— Помочь большевикам начистить ляхам ряшку!

— Что?!!

На добрую минуту воцарилась тишина — собеседники с минуту пытались переварить безумное предложение, однако длительный процесс мышления был прерван дробным смешком Арчегова.

— Большевики грезят о мировой революции, и у них есть основания для таких надежд. В Баварии и Венгрии советская власть задушена, но угли пожарищ еще тлеют, и сильно. Могут вспыхнуть заново. Учитывайте, что Германия сильно недовольна навязанными ей Версальскими условиями. Там пороховая бочка, а мы им пошлем товарища Ленина со спичками. Большевики любят играть такими вещами!

— Ты в своем уме? — осторожно спросил Фомин."

"— Конечно. Серьезных препятствий у Москвы ровным счетом два — белые и поляки. Потому мы должны показать, явственно показать Кремлю, что Сибирь воевать с большевиками не желает и готова заключить мир на приемлемых условиях. А если красные признают твой, Михаил Александрович, императорский титул, то ты, со своей стороны, предложишь начать переговоры о мире между всеми враждующими сторонами, признав право народов на самоопределение.

Арчегов усмехнулся, глядя на финальную сцену «Ревизора» — все трое так посмотрели на него, что сомнений у них не осталось: военный министр определенно спятил. И он жизнерадостно засмеялся.

— В чем причина такого непонятного веселья? — глухо спросил Фомин. — Чую, у тебя где-то подвох, а вот где? Пока понять не могу.

— Если мы дадим большевикам четкие гарантии, что полностью выходим из игры, и, более того, поможем им в возне с поляками, которые всегда враждебны России, то полдела будет сделано. Надо только все четко продумать, чтоб прокола не было. В Москве сидят не дураки и голым словам не поверят. Нужны наши конкретные действия.

— Подумаем, Константин Иванович, подумаем, — отозвался с непонятной интонацией Шмайсер. — Но каковы будут последствия?

— Семьсот лет назад Русь преградила путь монголо-татарскому нашествию. Ну и что — получили благодарность от Европы?! Пять лет назад русские спасали Париж, лили за союзников кровь — и что? Они нам помогают? Или царские долги нам скостили, заодно оставив «великую, единую и неделимую»? Или британцы забыли свое любимое изречение — «плохо, когда с Россией никто не воюет»?

И такая горечь звучала в словах военного министра, что его собеседники потупились, как шкодливые дети. Зря они заподозрили его в умопомешательстве. Неладно вышло, поторопились.

— Если эта большевистская свора кинется на Польшу, оставив нас в покое, то мы можем заиметь неплохие выгоды. Во-первых, где-то до середины осени мы будем спокойно приводить наши дела в порядок и готовить нормальную армию.