Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Но когда в боевые действия вмешивается третья сила — воспользовавшись новой русской смутой, поляки оккупируют Украину и Белоруссию, — «попаданцам» предстоит трудный выбор: продолжать сражаться против красных в союзе со злейшими врагами русского народа — или предоставить Европу ее собственной судьбе. Вы раздували в России революционный пожар? Получайте в ответ Мировую революцию! Вам нужны были великие потрясения, а не Великая Россия? Ленин с Троцким тряхнут Запад так, что мало не покажется! Пусть всадники Буденного поят своих коней в Висле, Одере и Рейне — проливать кровь за интересы Антанты белые больше не будут. Хватит спасать Европу! Миссия «попаданцев» — спасти собственную Державу!

Герман РомановСПАСТИ ДЕРЖАВУ! МИРОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ «ПОПАДАНЦЕВ»

ПРОЛОГ

Иркутск(20 марта 1920 года)

— Ты что говоришь, Константин Иванович?! Как можно с этими упырями разговаривать, а тем более на мировую идти?!

После горячечных слов Фомина, напоминавших крик раненой птицы, в большом кабинете мгновенно сгустилась темнота. Даже плафон с электрической лампочкой, словно почувствовав накалившуюся атмосферу, стал давать меньше света.

— Не только можно, но и нужно, Семен Федотович!

Голос Арчегова лязгнул, словно тяжелый люк на корпусе броневагона. Военный министр медленно обвел пристальным взглядом своих собеседников, оценивая произведенный эффект.

В глазах флигель-адъютанта Шмайсера заиграли яркими блестками нехорошие огоньки, а злобно прищуренные глаза немца не сулили ничего доброго. Пальцы офицера то сжимались в крепкий кулак, то разжимались — главный специалист в их узком кругу по всяким «грязным делам» был вне себя от ярости, уж слишком хорошо успел узнать Константин Иванович его характерные повадки. Вот только внешне это никак больше не проявлялось — тевтон был нарочито безмятежным.

В отличие от него генерал-адъютант Фомин забурлил железным чайником, поставленным на раскаленную плиту печи. С сухим треском в его крепких пальцах сломался карандаш, которым за минуту до брошенных Арчеговым слов он старательно и с чувством показывал на карте задуманные им контуры новой войны.

Лицо местоблюстителя престола и монарха «Царства Сибирского» Михаила Александровича, наоборот, стало немного ошарашенным — последний российский император смотрел на крамольного генерала широко открытыми глазами, словно никак не мог поверить услышанному минуту назад.

— Наверное, требуется, чтобы я детализировал свои слова?

Чисто риторически, но намного мягче, чем прежде, произнес Арчегов, и с самым безмятежным видом, нарочито медленно закурил, откинувшись на мягкую спинку кресла.

— Сие было бы необходимо и, желательно, обоснованно… — ответил ему за всех император.