Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — Ордена носят по ранжиру, и первыми идут главные. А «звезды» тот подполковник нацепил следом.

— И власть наша удержалась двадцать лет, никак не меньше. Я имею в виду медаль.

— Больше лет на пять. Маркировка на гильзе об этом говорит.

— Но что-то произошло в будущем? Почему этот царский офицерик носит наши ордена вкупе с крестами?

— А с чего ты взял, Глеб, что этот Фомин есть царский офицер? Ты мою записку вспомни!

Бокий оторопело посмотрел на собеседника. Но нет, тот не ухмылялся, лицо было серьезным донельзя, а глаз светился странным блеском. Но молчал, а потому Бокий задумался, припоминая.

— Руки у него крестьянские, в мозолях. Нет холености, не барин он. До войны был в армии, скорее всего унтером, раз «романовскую» медаль получил. Геройством не выделялся, раз полный бант не выслужил, но и не трус — два креста о многом говорят. Унтер-офицер он, потому и кресты без веточек. И в Красную Армию добровольцем пошел, и полком командовал…

— С чего ты взял? — Бокий не удержался от вопроса, который Мойзес будто не заметил, а продолжил размышлять вслух.

— И офицеры с ним весьма любопытные. Немцы. Но в России пожившие, уж больно язык хорошо знают. Одного бароном Шмайсером называли, но, думаю, больше это похоже на прозвище. Не барон он, мордой не вышел. А вот второй настоящий фон, спесь наружу лезет. Выправка прусская чувствуется, хоть и обрусел порядком. Помнишь жандарма, что нас на поселение отправил в юности? Такой же, с шуточками и угрозами, под простенького здорово косит, но раз сорвался, а я это заметил. И называли его гауптманом, а не капитаном. А вот четвертый не офицер — с черными волосами, кучерявый, ноги кривоватые. И говор у него странный, на юге вроде так говорят.

— На юге? Кривые ноги? Может быть, казак?

— Казак? — Мойзес на секунду задумался, вытер лоб рукавом. — Ты прав. Он, скорее всего, казак. И вот эти трое, а они лет на двадцать моложе будут, о многом говорят. Во-первых, когда я упомянул кайзера, немцы глазом не моргнули, а это значит, что не знают они его, без императора выросли, а потому нет у них почтения, не привито оно с детства. А ведь они должны на свет в ближайшие два года появиться. Но служат Германии, а отнюдь не России, иначе бы гауптманом не величали бы. Эх, жаль…

— Чего? — не понял Бокий.

— Шевроны они с рукавов своих курток спороли, пятна остались и нитки торчат. Привязка для нас была бы, а так трудно размышлять. Но можно…

— А что во-вторых?

— А то, что белые удержались в России и создали свое государство. И через четверть века начали с нами войну. Да еще им немцы помогают, но тайно. Вот так-то…

— Ага! — Бокий медленно прошелся по комнате. — Это ты насчет гауптмана, что маскируется под русского?! Похоже… Удержались? Тогда только на юге — там много казаков. А четвертый из них казак.