Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

И еще теплая рукоять ТТ в кармане — только бы успеть встретиться с императором, а там можно и пулю в лоб пустить…"

"— Может, я тебя к врачу с рассветом отвезу, есть у меня в городе знакомый. Жинку мою пользовал, соседа, — тихо сказал Максимов, повторно предлагая помощь. — Помрешь же, а мужик ты хороший, ваш бродь!

— Ты своего знакомого под монастырь подвести хочешь?! Красные всех врачей в городе сегодня же с утра перешерстят. А до вечера я не дотяну, да еще растрясло меня порядком, все нутро огнем горит. Нет, Трофимыч! Все! Хана мне полная! От таких ранений не выправляются… Отвоевался я, что тут скажешь…

Фомин сцепил до хруста зубы — резь и жгучая боль в животе усилились. Пот заливал глаза, он плохо видел дорогу. Но знал, что развилка с тем прищученным днем постом уже близка, дотянуть бы, дотерпеть. А там можно и пулю в лоб, уйти от страданий и этой лютой боли.

— А вот и дом, наша пролетка стоит. И фургон!

Словно сквозь липкий туман донесся радостный голос Максимова. Но тут же прорезалась в нем растерянность и послышался затаенный страх.

— Там еще одна повозка, чужая. И люди везде лежат! И кони в упряжке убитые! Да что ж такое деется?!

Слова водителя резко встряхнули и подействовали на как сильное обезболивающее. Император?! Что с ним?

Фомин рывком очнулся, схватил свой ППС, щелкнул затвором. Рукавом вытер пот со лба и глаз. Собрав все силы в кулак и сжав зубы, кое-как вылез из остановившегося грузовика. И онемел, разглядывая сквозь расступающиеся сумерки летней ночи чудовищную по восприятию батальную картину. Здесь был бой, именно бой, и ничто иное.

Ноги сгибались в коленях, почти не держали тело, но Фомин торопливо обежал взглядом знакомые повозки. Своих он узнал сразу — у колеса фургона привалился спиной хромой капитан, сжимая крепкой хваткой «Льюис» с толстым, словно самоварная труба, стволом.

Диск был снят, видать, офицер хотел его перезарядить, да получил пули в грудь. Но и чужих, в солдатских гимнастерках, одной очередью троих скосил — чуть ли не шеренгой полегли.

Мальчишки-кадеты жили друзьями и погибли вместе. Но винтовки из рук не выпустили. У одного затвор отдернут — пытался перезарядить, но тут пуля в голову попала. Затылок — кровавая каша.

У фургона вся императорская свита полегла — двое под тентом, а секретарь Джонсон успел выпрыгнуть, тут его пуля и поймала. Не повезло англичанину, крепко не повезло.

Но вот тел императора и Путта Фомин не нашел, хоть и вглядывался в трупы с замиранием сердца. Зато чужих было много — троих с пулемета срезали, двоих гранатными осколками нашпиговало, еще трое явно из ППШ свинец получили — в траве матово блестело под лунным светом множество гильз.