Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Расчесанная надвое седая борода начальственно спускалась на широкую, отнюдь не стариковскую грудь, а плечи были привычно развернуты, словно старик всю свою долгую жизнь служил в лейб-гренадерах. Выправка воинская на всю жизнь остается, если долгими годами службы вбита. Даже блеклые глаза швейцара отсвечивали былой властью строгого и властного фельдфебеля, что держал в своем мозолистом кулаке всю роту.

Дрожащий женский голос вывел отставного служивого из размышлений. Швейцар бросил осторожный взгляд на насупившегося милиционера, что стоял вместо коридорного и со скукой на прыщеватой роже непринужденно сплевывал на ковровую дорожку.

Лицо Анисима Кузьмича на секунду скривилось в презрительной гримасе. Служака, мать его за ногу, в винтовке грязь сплошную развел, о чистке оружия понятия не имеет. И держит ее как дубину. Ох, попал бы он в его роту лет тридцать назад, да на своей шкуре живо бы узнал, что есть настоящая служба солдатская.

Но только секунду презрение отчетливо читалось в блеклых глазах и сразу погасло, разгладилось на морщинистом лице — старик вспомнил, чья сейчас власть в городе.

— Оттуда, видать, Ольга Потаповна. Наш постовой на них внимания не обратил, в сторону рожу отвел, — тихо буркнул швейцар консьержке. Времена такие наступили — сболтнешь что не так, живо в Чека окажешься. Тем злыдням старика запросто умучить, сколько на рода-то уже поизвели.

— За ним приехали…

— Тихо ты, услышит! — швейцар отвернулся от окна.

Лицо у него потемнело, на сердце заскребло от боли, предчувствуя недоброе. Так всегда было — коли заболела у него душа, так отыщут пули свою жертву. Сердце-то — оно завсегда кровушку чует, коли ее проливать задумали. И помочь государю-императору нечем — года уже не те, да и оружия у нет. А сам Михаил Александрович от убийц не отобьется, хоть и генералом был, и люди его не подмога. Толку от них никакого, в солдатах не служили, а потому ущербны. Камердинер и шофер трусоваты, всегда пугливо озираются. Секретарь хоть не трус, но англичанин, а эта нация всегда пакости строила.

— Барышня, дайте Губчека, срочно! — из коридора донесся взволнованный голос. Анисим Кузьмич еле разбирал слова, но понял, что это чуть ли не кричит царский камердинер. — Товарища Малкова?! Как нет? А где он?!

Швейцар вздохнул — вчера набрался смелости и, улучив момент, когда государь вернулся с прогулки, негромко попросил Михаила Александровича бежать подальше из города. Вот только царь не внял просьбе, лишь дернулась щека. Но ответил старику, уважил года и заботу о его жизни.

— Куда бежать-то? С моим ростом враз отыщут! — тихо ответил бывший император и, достав из кармана плаща серебряный рубль, насильно вложил в старческую заскорузлую руку.