Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Типичный провинциальный город, каких великое множество на бескрайних российских просторах, начиная от Твери и Луганска и заканчивая Иркутском и Хабаровском. Длинные ряды двухэтажных бревенчатых и каменных зданий были чем-то похожи друг на друга, но в то же время имели множество отличий. Затейливая резьба на наличниках, разноцветье входных дверей и добротных калиток в тесаных заборах. Бросались в глаза и остатки той, еще не советской жизни.

Люди, хоть и косились и были боязливы, тем не менее, пока одевались хорошо, без привычной, доводящей до оскомины коммунистической серости и однообразности. Не взяла еще советская власть под свою «опеку» население, не привила им своей новой «моды». Но то ведь люди, а вот множество лавок, кухмистерских и магазинов, режущих глаза до революции своими яркими вывесками и предложениями — типа «Обед как у мамы» или «Покупай бритвы „Жилет“, им износа нет», — выходили на улицу задвинутыми ставнями или насмерть заколоченными досками окнами. Вернейшая примета победившей и устоявшей на ногах советской власти — монополия всей торговли.

И еще одна особенность большевистского режима сразу бросилась в глаза по пути следования — длинный хвост очереди у хлебного лабаза. Стояло больше сотни людей, в основном женщин, подростков и стариков, испуганно прижимавшихся к заборам, когда мимо них пропылили знакомые по всему городу автомобили пермской Губчека.

Глаза ловили нескрываемый страх во взглядах обывателей при виде проезжающих мимо кожаных курток и черных флотских бушлатов. Но порой Фомина обжигали людские взгляды, переполненные яростной ненавистью. Но вот таких противников совдепии, к его глубокому сожалению, было мало. Уж больно редко встречались. Террор коммунистов уже успел сломить горожан…

— Мой дом, Семен Федотович. А вон и повозка с мальчишками. Во двор только въезжает. Догнали мы их, успели, — Иван Трофимович, хоть несколько подрастерял в дороге угрюмость, был неулыбчив."

"Подъехав к двухэтажному кирпичному дому с запыленными окнами, он остановил грузовик, но глушить двигатель не стал. И тут же вышел из машины. Фомин пристально посмотрел ему в спину, следом за Максимовым пошел выпрыгнувший из кузова Шмайсер, сменивший флотский бушлат на кожанку. Он выглядел вальяжно и грозно. Да еще с кобурой маузера через плечо. Водитель хоть и не внушал ему больше опасений, но предосторожность была не лишней.

Но все обошлось как нельзя лучше. Выскочившая во двор женщина в наспех наброшенном платке выслушала мужа молча, только кивала, глядя на увесистый кулак супруга. Максимов показал ей на повозку, потом сунул в руки заранее приготовленный сверток, на секунду прижал женщину к себе и тут же пошел обратно к машине.