Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

А уж человек сам решает — брать ему грех на душу или нет. Ведун здесь ни при чем, у него только знания, а дорогу просящий сам лично выбирает, и грех только за ним остается.

— Постой, Федотыч! — Попович задумался. — Ты же волхв! Так?

— Так! — чуть помедлив, произнес Фомин.

— А чего же ты тогда христианство принял?

— Казачья твоя душа! — Фомин поскреб подбородок. — Неугомонный ты парень, Алексей! Тебе бы не в ремесленное идти, а в семинарию…

— Так нет же семинарий! — Попович погрустнел.

— Точно! — кивнул Фомин. — Ну, тогда в философы записаться! Помнишь одного? Хому Брута? Тот пан-хвилософ шибко любопытным был! Но плохо, правда, кончил!

— Нет, — Путт вмешался в разговор, — правда! Я тоже давно спросить хотел об этом!

— Понимаете, ребятки! — Фомин закурил. — Христианство очень многое взяло из язычества. Масленица, Пасха та же. Кстати, Леша, ты-то у нас меньше испорчен ядом атеизма, напомни, кто там к яслям дары младенцу Христу приносил?

— Волхвы! — просиял Попович.

— Ну, — Фомин хмыкнул, — я, конечно, манией величия не страдаю, но ход мыслей у тебя верный! Всегда, — он продолжил уже серьезно, — были сокровенные знания, тайные и запретные места, и всегда были люди, которые этими знаниями обладали, эти места охраняли. Мы, Фомины, исстари хранили Маренино капище, — он сделал запрещающий знак открывшему было рот для очередного вопроса Поповичу. — Мы только «хранители»! Всё!

— Надо же, — Путт явно был заинтригован. — А я и не знал. Ну а твой дед что сделал после того пожара?

— Погоревал, но бабка в тягость месяцем позже вошла, и мой батя через положенный срок родился. Ему сейчас 38 лет стукнет, я же на девятнадцать лет моложе. Рано отца женили, дед внука сильно жаждал. Чтоб до царской службы дите народить успел, а то мало ли что, а род прерываться не должен. А сейчас я старше своего отца как раз на пять лет и выгляжу намного старше. Так что если скажу ему, что я выживший родной старший брат, он мне сразу поверит. Тем более есть кое-какие родовые тайны, что только нам и ведомы. Так что поверит!

— А разве мы сами не справимся? — Попович почесал затылок. — Хотя ты прав! Если ты один чекиста под орех разделал, втроем вы, я думаю, сможете же их всех того, там руками или словами, ну как Мойзеса! — он чиркнул пальцем по горлу.

— Ну, я, конечно, в твои дела не лезу, я так, кое-что понял сам! Ну, когда ты там с ним… Я же видел, как ты его ножом ударил, а потом вокруг него ходил… И ножом еще потом чертил… — Он шумно сглотнул и уставился на замерших Путта и Шмайсера. — Я что-то не так сказал, Федотыч? Ты… Вы…

Путт исподлобья посмотрел на Шмайсера и зло сплюнул.