Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

В комнате будто кто-то невидимый тихо хлопнул в ладоши, кисловато запахло сгоревшим порохом. Однако стоявший торчком кирпич, на боку которого взлетели искры, опрокинулся и упал с печки.

— Надо же, нет вспышки и почти без звука, — удивленно пробормотал Попович. — Придумают же, хоть бы на что-то хорошее мысль направили. И как называют сей цилиндр?

— Глушитель, ибо звуки выстрела глушит. Когда пороховые газы из ствола вылетают, то потому-то и грохот. А здесь они в цилиндр заходят, оттого он таким толстым и сделан. Правда, за отсутствие звука платить приходится — бьет недалеко. Да и стрелять неудобно — глушитель ствол к низу тянет, а потому привычку вырабатывать надо. Возьми да стрельни по второму кирпичу для пробы.

Попович взял парабеллум, покачал его в руке и выстрелил в кирпич. Тот рассыпался на глазах — треснутый был от времени и страсти человека к разрушению.

— Отличная все же штука этот немецкий глушитель, — веселым голосом констатировал Попович и повернулся к Путту. — Значит, из них чекистов на тот свет отправлять будем?

— Ага, — безмятежно отозвался гауптман и покосился на Фомина. — Как дело-то делать будем, Федотыч?

— Они под утро явятся, не раньше и не позже. Будем ждать до упора — если не сегодня, так завтра, а если не завтра, так послезавтра. Но они обязательно в ближайшие дни приедут.

— Почему ты так считаешь?

— Убийц всегда на место преступления тянет, — с ненавистью проскрежетал зубами Фомин. — К тому же не в их правилах такое оставлять почти открыто и концы своих преступлений не прятать. Шахту эту они должны будут взорвать, ведь рудник не охраняется. А вот почему они здесь караул не поставили, непонятно.

— Людишек надежных маловато?

— Может быть, и так, Путт. А может быть, уверены в своей безнаказанности да и держат эту округу под своим контролем. Не знаю и гадать не буду. Приедут, нужно брать языка и допрашивать. Ты с этим делом уже сталкивался, герр гауптман! Вот тебе и карты в руки, составляй диспозицию!

Путт поскреб щетинистый подбородок и надолго задумался, спокойно смоля папиросу. Попович с Фоминым не нарушали размышлений капитана, а стали накрывать на стол, расставляя железные миски на покрытом полотенцем ящике и поставив чайник на примус.

— Я со Шмайсером на пригорке засяду, и, если машина будет одна, мы их сами возьмем, не в первый раз. Вам в доме находиться, с пулеметами, и, если что, режьте все, что будет двигаться. Но до того молчок, пока мы сигнал не подадим либо крикнем, либо филином заухаем. Годится?

— Годится! Только на землю падайте, когда из пулеметов начнем стрелять. И еще одно — живьем бери главного и еще кого-нибудь, мало ли что. Очень тебя об этом прошу.

— Понимаю. Будут тебе языки, Федотыч, обещаю. Пару возьмем, но остальных порежем.