Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Для нас мир с большевиками категорически не приемлем! И даже сейчас, несмотря на настоятельные просьбы императора и правительства Вологодского."

"— Я так же думал, но один генерал сумел меня не только разубедить, но и заново вдохнул в меня жизнь, — адмирал Колчак сидел в кресле, на его черном флотском мундире, в сиянии золотых погон, гневно топорщили крылья черные двуглавые орлы. За полуторамесячное плавание лицо Александра Васильевича загорело чуть ли не до черноты, лишь верх лба был белым, там где его закрывал козырек фуражки. Адмирал помолодел, будто разом скинул десяток лет — так на него подействовал океанский ветер и соленые брызги, и поход превратился чуть ли не в оздоровительный круиз с медовым месяцем.

— Еще два месяца назад я сам готов был пустить себе пулю в сердце, а не отступить от принципов, среди которых главный — единая и неделимая Россия. И не меньше вашего был готов предложить не мир, а меч, и войну до конца. — Адмирал горделиво приподнял подбородок и жестко посмотрел на генерала. Затем усмехнулся.

— Но сейчас я начал думать совершенно иначе, надеюсь, что вам не придет в голову считать меня отступником и погубителем нашей милой Родины. Но, воленс-ноленс, я сейчас считаю, что для борьбы с большевизмом хороши любые меры. А обман противника есть военная хитрость, которой нужно гордиться, а не воротить нос. Мы не институтки Смольного, а прошагали все ступени службы, Антон Иванович. Перемирие позволит нам взять передышку и лучше подготовиться к продолжению войны с большевиками.

— Ну и слава Богу, а то я испугался, что Михаил Александрович совершает страшную ошибку заставив меня принять условия временного прекращения огня. Слово-то какое интересное подобрано! И кем?!

— Военный министр Сибирского правительства, поверьте мне на слово, Антон Иванович, ничего не сделает просто так, пока не просчитает ситуацию и не выберет оптимальный вариант ее разрешения.

— Вы имеете в виду генерала Арчегова. — В голосе командующего ВСЮР слышалась неприкрытая ирония.

— Да, именно генерал-адъютанта Константина Ивановича Арчегова, без которого, говорю вам откровенно, в Сибири рухнуло бы все, а Красная армия уже была бы за Байкалом. Я до последнего моего вздоха буду ему благодарен за все, что он сделал, и за то, что еще только совершит.

— Ничего не понимаю. Я разговаривал с офицерами, что в германскую войну служили с ним в одном полку, и никто из них даже не отметил какие-то особенные дарования у ротмистра Арчегова. Храбр, может, отчаянно храбрый офицер, но отнюдь не полководец, — Деникин был удивлен и даже не пытался это скрывать. Он только покачал головой.