Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

А нам тогда зачем мешать — пусть нападают на Миллера, благо их территории, после нашего отхода, соприкоснутся. В этой войне они полностью обессилят друг друга, и тогда придет Красная армия и советизирует их опереточные «образования». Вот так-то, Лев Давыдович. Так что подумайте, как нам быстро отвести войска.

— Это замечательно, Владимир Ильич, я не нахожу слов…

— Не находите? И зря, батенька, вам придется их найти. Немедленно телеграфируйте Сиббюро и лично Эйхе, что ведет переговоры с генералом Арчеговым. Пусть подписывают перемирие на условиях сложившейся на этот час линии фронта. Мы даже готовы отдать юг Карелии до Свири, Петрозаводск взамен отказа от Омска, — Ленин опять забегал по кабинету, зачем-то отдернул штору и с минуту пытался разглядеть покрытые ночной темнотой стены Кремля. Что он там увидел, непонятно, но Ленин повеселел. Затем снова зашагал по ковру, подойдя к Троцкому.

— Наш латыш может дать монархистам какие угодно гарантии, что ему только на ум взбредет. Пусть говорит, что мы уважаем право народов на самоопределение. Пусть у них будет этот, как его — «царь Сибирский». Но никак не император — такое упоминание для нас уже опасно. Слова ничего не значат, как и уступки — все равно мы их будем соблюдать постольку поскольку. Так! А какое время они нам отвели для положительного ответа — трое суток? Ведь так, Лев Давыдович?!"

"— Уже двое, Владимир Ильич, — Троцкий заулыбался. — Но я прикажу за эти 50 часов всемерно усилить наступление, где только возможно. И отодвинуть будущую границу в нашу пользу. Но только там где это выгодно для будущего наступления. И наоборот — кое-где придется очень быстро отводить войска, гм, ха, гм…

— Вы правильно понимаете политику, батенька, очень правильно. А за два месяца много воды утечет, так что это нам даже на пользу. Они перемирия хотят?! Ну что ж — они его получат!

Новониколаевск(7 марта 1920 года)

— Армия на пределе сил, она полностью обескровлена. — Военный министр Арчегов говорил спокойно, однако голос сделался настолько скрипучим, что всем сидящим за большим столом для совещаний стало ясно — командующий еще сглаживает обстановку.

За эти месяцы министры Сибирского правительства уже хорошо узнали манеры и интонации голоса молодого коллеги, а потому переглянулись с озабоченным видом.

Лишь государь Михаил Александрович, сидевший с другой стороны стола, рядом с генералами Фоминым и графом Келлером, сохраняли пресловутое олимпийское спокойствие — просто военные намного лучше знали обстановку. Да, армия обессилена, но красным еще хуже, намного хуже — у них фактически не осталось регулярных частей. Рабочие и партизанские отряды, брошенные в контратаки на наступающие бронепоезда и «маньчжурские» батальоны, понесли чудовищные потери.