Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — Это твой долг!

— Я понимаю, господа! И спасибо! На вас надеюсь, на помощь вашу, на то, что от ошибок убережете! Господи! Но почему же таких людей не было у моего несчастного брата!

Маньчжурия

Иржи был счастлив — за эти двадцать часов его жизнь сделала крутой поворот, и он привезет в милую Чехию из далекой холодной Сибири красавицу жену. Любимую…

Его свояк Вацлав быстро закрутил дело с женитьбой — по прибытии на станцию надпоручник нашел священника и договорился о венчании. Возникли сложности — Настена была православной и отказывалась менять веру. Но золото решило сомнения, и их через час повенчали. Свадьбы как таковой не было — все присутствовавшие выпили по бокалу вина и разошлись, какая тут гулянка, война ведь, а в Приморье партизаны зашевелились.

В вагоне им с женой отвели отдельный отсек, повесили занавеску — получилась уютная комнатушка, первый его дом за эти долгие пять лет. И здесь будет их первая ночь, и, может, Настена понесет от него ребенка. Это было бы здорово. А потом будет долгое плавание, оно станет их свадебным путешествием, по всему миру. Полгода еще пройдет, пока они до Чехии доберутся, через все моря и страны.

Он вернется не бедным, с семьей, спасибо Вацлаву и Настене. Утром к Иржи пришел офицер, будущий родственник, и на ухо стал шептать такие слова, что Колер был готов хоть голышом побежать на венчание. Оказывается, Сибирское правительство щедро и сполна рассчиталось за отобранные у чехов эшелоны с добром. Очень щедро — каждому легионеру будет выплачено по сто долларов русским золотом. Увечным вдвое больше и на жену полсотни. И на детей столько же, пусть даже ребенок в животе у матери.

Иржи заерзал на мягком тюфячке — он жаждал познать жену и надеялся, что до отплытия из России она забеременеет. Детей ведь все равно придется заводить, но лучше это сделать раньше, несколько сотен крон для их семьи лишними не будут. А рука, как правильно вчера женушка заметила, в этом деле не очень и нужна. «Главное» у него цело и в полном порядке.

Занавеска отдернулась, и в отсек вошла Настена, осторожно, стараясь не шуметь, ибо в соседних купе раненые и больные уже спали — ночь охватила своим темным покрывалом китайскую станцию.

— Ты ждешь меня, муж мой? — Теплые девичьи губы впились, Иржи задохнулся от поцелуя и вспыхнул летним костром. Его рука принялась мять тугое девичье тело, а нутро от этих прикосновений распалялось все больше.

— Потерпи чуток, дай косу расплести, ведь в последний раз такую носила, — ласковый шепот жены унял дрожащего от возбуждения мужчину, и он остановил немудреную ласку.

Чех дальше просто спокойно лежал, и на место вожделения потихоньку пришла нежность — чувство, которое он знал только в детстве, ласкаясь к матери, маме.