Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Ты моя жена, и слушаться меня должна…

— Ванятка… Полчаса гулять… будет… Дверь хоть закрой, милый… Да, предупреди наших…

Куда за эту ночь подевалась природная стыдливость жены, Ермаков так и не понял. Нина вспыхнула прямо в его руках, лихорадочно прижимаясь и целуя так, что закружилась голова.

— Сейчас, — кое-как отозвался Константин и оторвался от жены. Нина поспешно откинула одеяло с диванчика и стала развязывать пояс на юбке. А Ермаков быстро вышел в коридор и крикнул:

— Дядька Аким! Трофим Платонович! Нас не беспокоить час. В вагон никого не пускать! И Ванятку занять, как придет!

— Есть, ваше высокопревосходительство. — У вышедшего из тамбура коменданта вагона ни малейшей усмешки, одно отческое понимание в глазах светится. Даже вроде одобрения — «у тебя ж медовый месяц, ваш бродь, женушку побаловать нужно, а то вы все врозь и врозь живете».

— Ты что, Костик. Они же все слышать будут, колеса не стучат, — полураздетая жена неожиданно опомнилась и за секунду покрылась стыдливым багрянцем до корней волос.

— Ничего, милая, они нашей молодости по-доброму завидуют. Одобряют зело, — тихо сказал Константин, закрывая дверь. Он тут же крепко обнял жену, поцеловал, и супруги дружно вспыхнули, как сноп сухой соломы, сгорая от бушевавшей в них страсти…

Чита

Атаман Семенов прошелся по комнате, нервно теребя пальцами кончики длинных усов. Вот уже несколько часов он ломал голову, и было от чего — новости, страшные и загадочные, обрушились на него целым водопадом в последние несколько дней.

— Нет, вы не дурак, Григорий Михайлович, вы самый настоящий осел! Но кто знал?! Это же в голове не укладывается!

Атаман глухо выругался и сделал по комнате еще один забег. Потом не выдержал нервного напряжения, подошел к шкафчику и достал бутылку водки. Семенов никогда не пил в одиночку, чай, не алкаш непотребный, последнюю рубаху пропивший запойный питух.

Но тут в голове царил такой сумбур, что без стакана не разберешься. А потому Григорий Михайлович набулькал добрую половину граненой склянки, выдохнул воздух и одним глотком опорожнил емкость.

Настоянная на кедровых орешках, очищенная казенная водка из прежнего времени показалась необычайно вкусной и крепкой. Это не нынешний вонючий китайский ханшин, коим заливалось все Забайкалье. Водка обожгла горло и расплавленным потоком потекла в живот. Атаман судорожно вздохнул и занюхал рукавом по старой казачьей привычке. Через минуту на душе полегчало, и Григорий Михайлович опять смог сосредоточиться на делах, усевшись за заваленный бумагами стол."

"Контрразведка у атамана работала весьма прилично, фактически отловив в Чите всех большевиков и эсеров, тем более что правительство прекратило миндальничать с левыми.