Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Тем более мирное время вряд ли скоро наступит, — поддержал давнего друга Колчак. Взгляд Дитерихса метнулся к Лохвицкому за поддержкой. Он знал, что генерал недоволен Колчаком, когда летом тот убрал его из армии, несмотря на заступничество многих, в том числе и его самого.

— Я считаю, что командующий армией здесь прав. Те же генералы Ханжин и Артемьев просто растерялись, и ситуация стала критической. Если бы не решительность полковника Арчегова, то все закончилось бы катастрофой. Я был в Иркутске и видел ситуацию собственными глазами.

Заявление Лохвицкого удивило всех присутствующих, а самого Дитерихса больше всех. Он уже знал, что генерал чуть не стал «сычом», а потому вряд ли был должен поддерживать Арчегова.

Но, посмотрев в гневно сверкнувшие глаза, задумался, вряд ли Николай Александрович кривил душой.

— В отличие от военного министра, что увольняет всех огульно, его превосходительство согласился поговорить со мной. Мы беседовали больше часа. И знаете что, господа? Я почувствовал себя слушателем в академии, потому что командующий армией фактически экзаменовал меня. Но не только. Мы с ним говорили о боях на Западном фронте, и, понимаете, откровенно меня «отвозил» за большие потери. А ведь я вдвое старше его! — Лицо Лохвицкого исказилось, но генерал тут же взял себя в руки.

— Он говорил мне о тактике действий штурмовых групп, той, которая позволила немцам в марте прошлого года трижды прорвать фронт. О танковой операции при Камбре и о возможностях танковых войск. Именно войск, а не отдельных танковых рот или батальонов. О массировании атак авиации, о… Да о многом говорили. И я чувствовал себя как юнкер, которому старый, заслуженный полковник объясняет азы тактики. И мне не стыдно признаться в этом! — Лохвицкий вскинул подбородок и ожег присутствующих взглядом.

— То же чувствовал и я, когда Константин Иванович растолковывал мне программу будущего развития русского флота и важность соответствия тактико-технических характеристик боевых кораблей и катеров, — звенящим голосом вклинился Смирнов. — А с Морского корпуса мы имели пренебрежение к «сапогам», простите за это слово, господа.

— Ну что может знать молодой кавалерийский ротмистр о питании операции, о нормах снабжения корпусов и дивизий боеприпасами, снаряжением и продовольствием?! — в сердцах воскликнул Лохвицкий.

— Он знает это намного лучше меня, да что там говорить. У меня только представление о том. Хотя я, в отличие от него, академию закончил. Не может он это знать, но знает же ведь! Константин Иванович мне рассказал, ничего не утаивая, как он готовил Глазковскую операцию, как осуществил прорыв бронепоездов, как наладил взаимодействие между флотом и армией.