Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Просто у нас мало солдат, и терять мы их не можем. А потому…

— «Сычам» армию вы не доверите. Прошу простить меня за бесцеремонность. Я сейчас подумал об одном — смогу ли я так воевать?

— Вы сможете, генерал. Но только вы, и никто другой. Есть в вас искра, и талант есть. Я видел, как вы занимались с казаками и егерями. А потому скажу вам честно — раньше я хотел использовать только ваше имя, но за эти дни убедился, что вы любите военное дело. И любите учиться. А потому доверяю вам свои войска — я их сам учил, берегите их. Это армия нового типа, и как только она получит новое оружие под новую же тактику, она станет спасением России. Наставления и новый устав отпечатаны и переданы в войска. Учите солдат и казаков самостоятельно действовать, генерал, больше нельзя воевать одной только кровью. Как умеют «сычи»…

Арчегов горько усмехнулся и закурил очередную папиросу, привычно смяв картонный мундштук. Во рту от табака горчило — эти две недели он смолил папиросы, что паровоз уголь. Но накуриться никак не мог, постоянный стресс выматывал его, опустошал без остатка. На секунду он вспомнил мягкое и податливое тело жены, ее ласковые руки, он жаждал хоть на миг преклонить голову к ее груди и хоть немного отдохнуть. И тут же взял себя в руки — если его, двухжильного, выматывал навязанный им же самим ритм работы, то каково другим.

Келлер смотрел на полковника с отцовской хитринкой — сейчас он был уверен в том, что знает, о чем думает этот видавший виды и умный генерал. Да, генерал, так он называл его даже мысленно. И такая детская улыбка была на лице Арчегова в ту секунду, мечтательная, а ведь так только думают о жене и детях, но скорее именно о жене. А ведь командующий еще молод, очень молод…

Красноярск

— Сеня, так он такой же, как ты со Шмайсером, пришелец из будущего. — Михаил Александрович порывисто встал из кресла и прошелся по комнате. Возбужденно потер руки и потянулся к раскрытой пачке папирос.

У Фомина от удивления выгнулись брови — ведь Мики стал почти некурящим, и лишь в моменты радостного возбуждения мог засмолить папиросу. А тут взяли Красноярск, выбили проход на восток, захватили богатые трофеи, включая несколько миллионов нужных как воздух патронов, а на его вечно хмуром лице не было даже подобия улыбки. А стоило объяснить, в чем суть ППС-43, как императора будто подменили.

— И еще одно, Мики, — осторожно сказал Фомин. — Я догадываюсь, как этот незнакомец попал в тело Арчегова. Он, скажем так, не самозванец, а реальное лицо, правда, с совершенно иной «начинкой».

— Я понимаю, — Михаил в одно мгновение стал серьезным. Взгляд впился в друга, требуя объяснений.

— Тут еще один момент, мы со Шмайсером сломали головы, — Семен Федотович протянул листок той интригующей телеграммы.