Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Костик, что происходит с тобою? — Ермаков сжался от напряженного голоса Нины и решил, что в чем-то прокололся, но она закончила совсем неожиданным выводом:

— Ты зачем напал на чехов? У них в Иркутске тысячи солдат, я своими глазами видела, да и сами чехи этого не скрывали!

— И я должен спокойно смотреть, как это воинство грабителей удирает, а тысячи русских замерзают в вагонах, которые они не пропускают?! Я должен спокойно смотреть, как наглые вчерашние военнопленные сажают под свою охрану адмирала Колчака и сейчас пытаются захватить золотой запас России?! Скажи — я должен на это смотреть спокойно?!

— Нет, мой милый. Просто сегодня мне было очень страшно — пулеметы, пушки, эти японцы. Я боялась погибнуть вместе с Ваней…

— Я сделал все, что мог. Пулеметы отсекали чехов от вагонов, в двери били прицельно только из винтовок, пушки стреляли только по пулеметным площадкам. Жертвы есть, но обойтись без них было невозможно. Пойми, я должен был захватить их бронепоезд…

— Я понимаю… Как мы будем жить, мой милый?

— Счастливо! И вместе — ты, я и сын! Но сейчас война, завтра бой, и потому я тебя на станции поселю, у казаков в доме. Сейчас распоряжусь, чтоб тебе они комнату подготовили. И не спорь — тебе и ребенку со мной в вагоне делать нечего!

— Так я и не спорю, мой милый. Я как увидела у тебя кольцо на руке, так от счастья чуть не задохнулась. Ты тогда сказал, что будешь носить его, пока меня любишь. Вот я и обрадовалась. Дуреха, наверное? Я счастлива, что мы нашли тебя, всю Сибирь проехали…

— Я тоже рад. Ты пока посиди немного, я сейчас насчет квартиры распоряжусь. Да приказы нужные отдать надо. Хорошо?! — Ермаков посадил к ней на колени ребенка, бережно в руки, чуть коснулся губами ее прохладной щеки и вышел из купе…

Иркутск

Молодой казак-часовой, с накинутым на папаху башлыком, при виде вылезшего из машины Сычева вначале остолбенел, но затем его глаза сверкнули такой лютой злобой, что у Ефима Георгиевича стало холодно в груди, и он подумал, что между казачьими генералами, Оглоблиным и им, не черная кошка пробежала, а стоит настоящая ненависть.

А сделать уже ничего нельзя, что было, то было. Надо будет искать способ разрешить летний конфликт, когда казачий полк разоружили, а Оглоблина с правлением войска и с большинством офицеров дивизиона посадили под арест. И командовал всем этим делом он, генерал Сычев…

— Здорово ночевали, станичники, — Сычев сдернул папаху и перекрестился, переборов внутри себя недовольный позыв, вякнувший, что не генеральское это дело так приветствовать, а тем более бывшего недруга. Но вот именно такое исконно казачье обращение сразу ошеломило невысокого седоватого генерала и коренастого плотного есаула с черными усами, которые уже начали приподниматься со стульев.