Злодейка на полставки или драконий переполох

— Да вы вся дрожите, — с подозрением в голосе констатирует дракон.

— Не волнуйтесь. Я в порядке, — бурчу, не поднимая глаз. Неосознанно избегаю смотреть на него.

— Мне так не кажется, — Александр приподнимает мой подбородок. — Посмотрите на меня, Уинтер.

Приоткрыв ресницы, замечаю в его глазах то, чего по идее быть не должно. Беспокойство. Неподдельное и искреннее.

— Что с вами происходит, Уинтер? — мягко спрашивает он. И от мягкости его голоса мне становится немного теплее. С одной стороны. С другой — страх накатывает новой более сильной волной.

Веки щипет от навернувшихся слез, тело содрогается. Шмыгнув носом, я неожиданно для себя припадаю к его груди, обвив руками мужской торс.

— Я устала…Я еще даже не начала борьбу, но я уже устала. Почему всегда так? Я никому ничего плохого не хочу. Нет, вы правы, у меня не все в порядке. Я не в порядке…

Кажется, я окончательно расклеиваюсь. Прижимаюсь щекой к его крепкой груди, плачу как последняя неудачница и продолжаю бормотать бессвязные фразы, надеясь, что не сболтну лишнего.

Ладонь дракона успокаивающе скользит по моей спине. Он слушает, крепко прижимая меня к своему телу.

Чувствую, как его подбородок соприкасается с моим лбом, а затем дракон немного отстраняется и протяжно целует меня в макушку.

— Просто скажите, Уинтер, кто хочет вам зла. И он больше не будет существовать.

Он произносит эти слова так уверенно и твердо, что мне становится не по себе. Но больше всего пугает то, что подсознательно я не сомневаюсь — он озвучивает именно свои мысли.

Я не помню, чтобы в книге он обещал Фло нечто подобное. Александр в романе в целом всегда казался мне олицетворением аристократических манер и сдержанности, но не хладнокровности. Нет, в книге всегда подчеркивалось его великодушие.

Но в реальности он во многом другой. В нем одновременно граничит вспыльчивость и холодный расчет. Циничность и агрессивность.

В целом, присущие ему черты, если честно, полная противоположность книжному образу.

Словно автор, который его описывал, знал Александра не очень хорошо.

— Вы же шутите, да? — тихо спрашиваю его, отрывая лицо от теплой груди.

— Нет, — лицо спокойное и безмятежное. — с чего вы это взяли?

— Вы говорите сейчас как…

— А я и есть монстр, Уинтер, — он сухо усмехается, — В моих жилах течет кровь первых драконов империи. Они были монстрами.

— Так это же было давно. В дикие времена. А мы цивилизованные люди.

У меня возникает ощущение, что мы говорим о чем-то другом, большем и не связанном с драконами.

— Конечно, Уинтер, — он ловит и удерживает мой обеспокоенный взгляд. — Мы стали значительно цивилизованнее. Просто знайте, что если с вами что-то случится — пострадают очень многие, — мягко добавляет он.