(без) Право на ошибку

Никто не звонил ему по личному делу и не приходил. А ведь мимо меня это бы не прошло. Потому что болезнь мужа Нины оказалось серьезнее, чем она предполагала, и после нескольких недель лечения она собиралась еще и взять отпуск и уехать с ним в «место с нормальным климатом и едой. И ничего страшного — уверена, Настя справится. А где не справится, я буду на связи».

Мне показалось, что Веринский обрадовался.

Ужаснее всего было то, что обрадовалась я.

Теперь мы и вправду были неразлучны. Проводили вместе времени гораздо больше, чем проводят иные супруги. Мои задания стали сложнее — много сложнее — но я уже не боялась. Я все так же готовила ему кофе и забирала костюмы из химчистки, чувствуя себя примерной женой, но гораздо больше времени у меня занимал анализ, составление расписания, переговоры и подготовка к ним, предварительные резюме по присланным предложениям и тому подобные вещи, накладывающие на меня огромную ответственность.

А еще в компьютере у Нины отображались внутренние процессы всего предприятия. Фактически, у меня был доступ почти ко все информации, хранящейся на внутреннем и внешних серверах, и чтобы еще лучше выполнять свои обязанности, свободное время я посвящала тому, что изучала самые разные документы, юридические и финансовые потоки, по привычке считая и пересчитывая цифры, живущие в своем ритме."

"С Димой мы не виделись. Я уходила очень рано, ехала, слава богу, на машине, которую предоставила компания. И приходила поздно — то не заставая его, то заставая спящим. И в выходные мы будто избегали друг-друга. Я и в самом деле много работала, у Веринского назревали важные сделки и вся компания трудилась на износ. Ну а у Димы как-будто всегда тоже находились дела и развлечения.

У меня же не было сил договариваться с ним о нормальной встрече или подлавливать его в подворотне, то есть на кухне. Потому я решила отпустить пока ситуацию, предполагая, что она все равно разрешится сама собой. Как только «Волна» вздохнет спокойно, я просто найду себе квартиру и тогда уже моему другу придется со мной пообщаться.

Если он вообще считает меня другом.

Вздохнула.

Сейчас я не могла об этом думать. Все мои мысли занимал Веринский.

Я ведь понимала, что он делает. Понимала — зачем. Пусть я и не была так красива, как все остальные, окружавшие его женщины, но он меня хотел.

Он не дарил мне подарков и признаний, не говорил комплиментов. Чаще всего его голос был сух и касался исключительно работы. Но он умел быть заботливым. Мог сам приготовить кофе — и принести нам обоим. Следил за тем, чтобы я обедала. И иногда даже обедал со мной. Чтобы достаточно спала.

Иногда поправлял мне волосы. Когда никого не было рядом. И быстро отстранялся, чтобы я ничего не успела сказать. Обсуждал со мной дела.