На одном дыхании!

После этого он подарил ей кольцо, сделанное на заказ итальянцем-ювелиром. Единственное в мире кольцо в виде веселого бегемота.

Глафира помедлила, решаясь, и открыла шкатулку.

Бегемот был на месте.

Он по-прежнему жил во дворце – в золотой шкатулке с эмалями, которая сама по себе была произведением искусства. Он весело резвился со своим бриллиантовым мячом на бархатной сливочной подушке.

Глафира вынула бегемота – очень тяжелый! – надела на палец и осторожно взглянула на фотографию Олеси Светозаровой.

Глафирин бегемот на палец Олеси был надет как-то наоборот, Глафира никогда его так не надевала! Она еще поизучала фотографию, а потом свою руку, выглядывавшую из рукава разлоговского пиджака.

– Как это получилось? – громко спросила она у пиджака. – Ты что, отдал ей моего бегемота?! Не отдал, потому что мой бегемот – вот он! – И она тряхнула рукой. Бриллиантовый мяч полыхнул синим и белым светом. – Тогда как он к ней попал?.. Или ты сделал второго? Или их всегда было два?

Глафира сложила ладони ковшиком и сунула в него нос. От пиджака свежо и привычно пахло Разлоговым.

– Я понимаю, что ты никогда меня не любил. Что ж тут непонятного? Но ты всегда соблюдал правила игры. Ты говорил, что играть нужно только по правилам. Шулеров бьют! Выходит, – она выпрямилась и с отвращением посмотрела на пиджак, – выходит, ты был… шулер?!

Она вскочила, сумочка и драгоценная коробочка – бегемотов дом – полетели на пол. Она вскочила и стала расхаживать.

– Думай. Думай. Значит, было второе кольцо. И это кольцо Разлогов подарил своей девице. Нет и не может быть другого объяснения! И девица в нем сфотографировалась, только и всего – ей не было никакого дела до того, настоящего бегемота, для нее это просто украшение, очень дорогое, как нынче говорят – эксклюзивное.

Глафира поняла, что сейчас зарыдает.

…Я понимаю, что ты никогда меня не любил. Что ж тут непонятного?! На самом деле я тоже тебя не любила. Еще не хватает! Я любила этого… как его… Прохорова, конечно! А он любил меня. И продолжает любить. Кажется, продолжает.

Чепуха какая-то. Какая-то все это чепуха.

…Позвонить или не позвонить? Спросить или не спросить? И что спросить – ты меня любишь, что ли?

Золотая коробочка попалась ей на глаза, и она ее подняла. Сливочная бархатная подушечка вывалилась, и оказалось, что на обратной стороне у нее золотыми буквами напечатано какое-то имя, должно быть, ювелира, факс и телефон.

Максимус Росси. Ювелир. И телефон.

Глафира думала всего одну секунду, потом раскопала в сумке мобильный и, сверяясь с подушечкой, набрала номер.

Только бы ответили! Только бы ответили… Только бы…

– Si, – сказала трубка нетерпеливым мужским голосом.

Глафира втянула носом воздух.

– Si? – повторила трубка вопросительно.