На одном дыхании!

Осторожно ступая между бумажек и вещей, она прошла в гардеробную и закрыла за собой дверь.

В гардеробной был и туалетный столик, и креслице – предполагалось, что Глафира должна наводить здесь красоту, но она никогда ее тут не наводила. На столике стояли фигурки – в основном собаки – и шкатулки. В шкатулках хранились Глафирины драгоценности.

Разлогов называл их «обезьяньи цацки».

Все остальное место занимали открытые и закрытые шкафы с одеждой. Глафирины – с правой стороны, разлоговские – с левой.

Не стоило этого делать, но Глафира, опустив сумку в креслице, подошла и отодвинула громадную зеркальную дверь. За дверью открылись ряды пиджаков и рубашек. Она всегда недоумевала, зачем одному мужику столько одежды?! Из глубины шкафа на нее пахнуло запахом Разлогова, таким знакомым и таким забытым! Глафира закрыла глаза. Ей всегда нравилось, как он пахнет, она гладила его по голове, а потом нюхала свою ладонь – просто так. Запах был такой узнаваемый, как будто Разлогов из шкафа шагнул ей навстречу.

– Помоги мне! – сказала Глафира его пиджакам. – Помоги мне, пожалуйста, прямо сейчас.

Стянула с вешалки первый попавшийся пиджак и нацепила на себя, прямо на голое тело.

Вот так-то лучше.

Не глядя в зеркало, она решительно устроилась за туалетным столиком, вытащила из сумки журнал и нашла фотографию. И некоторое время ее изучала. Если бы у нее была лупа, она бы еще и в лупу посмотрела, хотя и без лупы все было ясно.

Красавица Олеся Светозарова – так, кажется? – с ногами сидела в кресле, одетая в белоснежную мужскую рубаху, распахнутую на высокой груди ровно настолько, насколько можно для делового журнала, а не «специального издания для мужчин». Белые волосы перекинуты на одну сторону, и видно очаровательное маленькое ушко, без всяких серег. Длинные руки обхватывают атласное загорелое голое колено. На пальце сияет неправдоподобно огромный бриллиант в странной оправе.

Глафира подняла журнал к глазам, хотя там нечего было рассматривать!.. Все и так видно. На пальце красотки Олеси веселый золотой бегемот, сделанный очень искусно, держал в пасти бриллиантовый мяч. Когда Разлогов подарил Глафире это кольцо, она сказала, что ей жалко бегемота. Что он, как дурак, все время с разинутой пастью! Разлогов захохотал и сказал, что отдаст кольцо переделать, и бегемот будет держать мяч в лапах. Переделать так и не собрались, но Глафира знала совершенно точно – это ее кольцо! И про бегемота все знала.

Бегемот жил в зоопарке города Калининграда, и жил он там неважно, так себе. Глафира, которую до обморока пугала любая несвобода, несколько дней мучилась, жалела бегемота. Он в своей тесной клетке не мог не то что ходить, но даже поворачиваться – ему негде было развернуться.