На одном дыхании!

– А я Разлогову сказала, что никогда в жизни не теряла телефонов, и этот не могла потерять, и, значит, у меня его утащили, и значит…

– Да какая разница, утащили или вы сами потеряли?!

– Большая, Марк! Огромная! – Тут она на секунду замолчала и спросила его деловым тоном: – А, собственно, зачем вы приехали? Еще раз дать мне по голове?

Волошин вспыхнул так, что даже его бледный лоб порозовел."

"– Мы приехали поменять ключи от сейфов, – объяснила Варя. – По секрету от вас, Глафира Сергеевна. Чтобы вы не догадались.

– Ключи? – удивилась Глафира. Она думала совсем о другом. – Какие ключи?

– Марк Анатольевич перепутал ключи, когда искал в сейфе документы… – начала Варя бодро, осеклась и тоже покраснела.

Уволю к свиньям, подумал Волошин. Если в понедельник все еще буду жив.

– Документы, – повторила Глафира, – документы в сейфе… Фотографии… Подлог… Бабка умерла сегодня… Дэн, ты звонил Сапогову?

– Нет еще.

– Звони, прямо сейчас звони!

Дэн пожал плечами. Он совсем ничего не понимал, но знал совершенно точно, что должен защищать Глафиру от этого бледного сумасшедшего мужика, похожего на средневекового инквизитора.

– Марк, какие документы вы искали?

– Важные, – буркнул Волошин. – Очень.

– Нашли?

Это был странный вопрос, и Волошин быстро на нее посмотрел.

– Нет. Не нашел. Их нигде нет, ни здесь, ни на работе. А это не просто листочек бумаги, а довольно увесистая папка. Вы их забрали, Глафира?

– Если речь идет о собственности на землю под Иркутском, то нет. Я не забирала.

– Вы… знали об этих документах?

– Конечно. Мне Разлогов говорил.

Волошин взялся холодной рукой за свое холодное сердце.

– Разлогов?! Разлогов вам рассказал?!

– Все дело в этой проклятой собственности, – продолжала Глафира, – и в том, кто ее унаследует, да, Марк?

– Вы все знаете?!

– Господи, да в чем дело-то? – спросила перепуганная Варя. – Глафира Сергеевна, у вас есть валокордин или капли Вотчала?

– Вам плохо?

– Марку плохо, – тихо сказала Варя. – Ему с утра плохо.

– Мне давно плохо, – неожиданно весело объявил Волошин. – Позвольте я сяду.

– Сапогов говорит, Прохоров фотку в номер поставил, – доложил Дэн Столетов издалека, – лично сам.

– Лично сам, – повторила Глафира. – Все ясно.

– Что ясно? – осведомился Дэн. – И что это за бумаги, я не понял!

– Ясно, зачем была нужна та фотография, – Глафира лихорадочно копалась в ящике, вытаскивала и кидала обратно какие-то таблетки в блестящих облатках. – Вот. Нитроглицерин сойдет?

– Мне ничего не нужно.

– Лучше бы валокордин, – тихо попросила Варя. – Давайте я сама поищу.

– Вы же секретарь, да?

– А вы тоже меня… не помните?

– Помню, – копаясь в ящиках, ответила Глафира, – я все помню, только ничего не понимаю.