Контракт на невинность

Потом кошусь на то, как Камиль берет мою ладонь, и, раскрыв ее, смотрит внимательно на рану. А я, пытаясь отвлечься и пользуясь случаем, рассматриваю его поближе.

Черт, он намного старше меня, но выглядит крайне хорошо. Я отлично помню друзей отца, которым было примерно столько же, когда я училась в начальной школе. Они выглядели очень, очень взрослыми и старыми. Успели нажить вторые, третьи подбородки, животы, землистый цвет лица и расширенные поры, да и пахли так себе. Бензином, дешевым одеколоном и домашним супом.

Видимо, деньги творят чудеса. Хотя, даже плохое прошлое на внешности Камиля особо не оставило отпечаток. Он выглядит просто взрослым и уверенным в себе мужчиной.

В этот момент убийца поднимает на меня взгляд, и я вздрагиваю. Ладно, я ошиблась. Отпечаток остался. Где-то в глубине его темной души. Каждый раз чувствую мурашки по спине.

— Тебе придется это зашить, — произносит он, а я моргаю.

— Что?

— Аллергия на обезболивающие есть? — продолжает Камиль, и протягивает через меня руку обратно к бардачку, перебирая открытую аптечку. Когда он зажимает между пальцев шприц в упаковке, продолжая что-то искать, до меня, наконец, доходит.

— Нет. Нет, ты что, — я пытаюсь выдрать руку, но она вспыхивает болью и я айкаю, испуганно подпрыгнув. Страх ледяными лапищами хватает меня за сердце, а когда я представляю иглу, вонзающуюся в мою ладонь — мне кажется, что снежинки от этих ледяных лап танцуют по всему телу, — нет, не надо! Не смей меня ничем колоть.

— Тогда я тебя отвезу в травматологию. В любом случае тебя зашьют, — спокойно произносит Камиль, а я мотаю протестующе головой.

— Нет. Само заживет. Я боюсь.

— Не пори херню, цыпа. Ты задела сухожилия. Оно само не заживет.

У меня начинает кружиться голова, а пальцы, которыми сжимает убийца мою руку, становятся будто бы совсем горячими. Я откидываюсь на спинку, пытаясь унять головокружение.

— И плевать, — выдыхаю я, — ничего, переживу. Одной рукой больше, одной меньше… Я ненавижу больницы. А ты… нет. И тебе я не доверяю. Откуда у тебя… все это с собой? Ты что, врач? Хирург?

Ляпнув это, я понимаю, насколько сглупила, особенно когда на губах Камиля появляется намек на усмешку.

Ну я и дура. Интересно, его только за глаза называют Хирургом? Он может ненавидеть это прозвище. Меня вот в школе прозвали доской… не сказала бы, что я с теплом вспоминаю эту дурацкую и оскорбительную кличку.

— Мне это часто приходится делать. Расслабься, — произносит Камиль, глядя на мое наверняка стремительно бледнеющее лицо, — зашью так, что у тебя останется незаметный шрам. Можешь отвернуться, цыпа. Ничего не почувствуешь.

Я скептически смотрю на свою окровавленную руку. Даже не знаю. Мне кажется, что у меня останется мерзкая, уродливая полоса в любом случае.