Невеста на один день

Тебя же беспокоит, что я в такой панике? Правда?

– Раздерьмовым? Такое слово вообще существует?

– Правда? – настойчиво переспрашивает она, сильнее сжимая пальцы на моем подбородке.

Чувство самосохранения у Поппи отсутствует напрочь, и она не принимает в расчет, что я с трудом удерживаюсь на самом краю. На краю чего? Я и сам не понимаю, знаю только, что меня распирает от бурлящих внутри чувств.

– Правда, – с неохотой отвечаю я.

– И ты мне поможешь, правда?

– Я постараюсь, но ты делаешь все возможное, чтобы вляпаться в неприятности. Типа кражи со взломом и нападения с применением оружия, – шучу я в последней попытке хоть как-то уменьшить эффект от того, как Поппи небрежно вычерпывает мою душу ржавой ложкой.

– Очень смешно, – сухо говорит она. – К тому же, на самом деле ты заботишься о своей семье. Иначе ты не думал бы о Кейли и ее свадьбе.

– Да. – На этот раз я соглашаюсь с большей готовностью, понимая, что мне не удастся избежать сеанса этой безжалостной самотерапии.

Мне казалось, что я выстроил вокруг себя непроходимый лабиринт из бетонных стен на гранитном основании, но Поппи рушит их с легкостью бульдозера, целясь в самое сердце. Туда, где скрывается не нежная мягкость, а огонь, который ей нравится. Угли моей души не обжигают, а греют ее. С нее станется испечь что-нибудь вкусное на этом огне.

– Ты не сказала, чтобы я перестал воровать.

Поппи смотрит на меня с удивлением:

– А почему я должна была это сказать?

– Ну, я вор, и я явно испытываю смешанные чувства по этому поводу, но ты не приказала мне бросить это занятие.

– Когда или если ты будешь к этому готов, сам бросишь, – заявляет Поппи со спокойной уверенностью. – Возможно, я еще придумаю, как использовать твои таланты на благо. Потому что ты хороший человек.

И она улыбается мне сияющей уверенной улыбкой.

Поппи и половины всего не знает обо мне, тем не менее сейчас она ближе к моему настоящему «я», чем кто бы то ни было за долгое время. Я наконец-то ощущаю себя человеком, а не просто орудием в руках сильных мира сего.

Когда я с Поппи, есть только мы, и мне хочется раствориться в этом, пусть и ненадолго. Я беру ее за руку и целую кончики пальцев:

Поппи дала мне больше, чем может представить, но я жадный. Ее доброта заставляет меня отчаянно желать ее всю. Хотя бы раз я должен выразить эмоциональную бурю в физической форме.

Я с трудом делаю вдох.

– О чем ты думаешь? – спрашивает Поппи, чувствуя, что мое настроение изменилось.

– О том, что хочу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас, – может, грубость на грани оскорбления она поймет лучше.

Вместо возмущения Поппи весело усмехается:

– Что? – изумляюсь я.

– Я сказала, давно пора. – Она хихикает. – Сколько можно ждать.