На осколках разбитых надежд (СИ)

Единственное отличие было в том, что у Янины был небольшой узел с собой, в котором она везла свой нехитрый скарб на новое место жительства, только и всего.

Потом Катерина рассказала о себе. Родом из деревни Дубенцы. Отец и старшие братья ушли по призыву в первые же дни войны. Из работников только и остались что мать, Катерина и восьмилетний брат Яша. Остальные мальки совсем. Как всем было тяжело в оккупации. Вот, спустя почти год дошла очередь и до гусей, которых берегли как зеницу ока, на время наездов немцев за провиантом, угоняя в лес. Решили менять птиц на крупу и муку, а если повезет — и на сапоги для Яши, который весной потерял в болоте последнюю обувку. Так и попала под облаву на рынке.

— И гусев потеряла, и сама сгинула, — с тоской проговорила Катя, вытирая слезы с лица.

А вот Лена не была так же откровенна, как другие девушки. Умолчала о работе в минском подполье, о листовках, которые хранила у себя, об участии в ликвидации высокого чина немецкой администрации. Лена рассказала только о том, что до войны планировала стать артисткой балета, и что дома осталась одна слабая умом мама. И снова пришлось старательно отгонять от себя тяжелые мысли после того, как наговорившись о себе, девушки погрузились в молчание.

Как же теперь будет мама одна? Что с ней сейчас? Что вообще сейчас происходит в Минске? Как прошла операция? Все ли удачно? Жив ли Яков? И если жив, обнаружил ли ее исчезновение? Вопросы, за ответы на которые Лена в этот момент многое бы отдала. Ей только оставалась сейчас надежда на то, что Яков жив и позаботится о ее матери, пока Лена найдет способ вернуться домой.

— Куда же нас? — заволновалась Катерина, когда девушки снова стали разглядывать пейзажи, проплывающие по сторонам. Они и не заметили за разговорами, как выехали из города, и теперь грузовик бежал по грунтовой дороге. Мимо проплывали ровные ряды фруктовых садов, гладь зеленых лугов или набиравших силу зерновых, а за ними темнели гряды гор. Мелькали изредка хутора вдали. Потом спустя какое-то время скользнули в тень лесов, спасительную по стоящей в тот день жаре.

— Что они там болтали про место, где нам работать, Лена? — обратилась встревожено Катерина к подруге, и та рассказала, что сама поняла по обрывкам разговоров. Местечко называлось Розенбург, но больше этого Лена не могла сказать. То ли это был ресторан, то ли кафе какое-то, ведь немка, купившая их, говорила что-то о подносах."

"— Ох, только б не тискали! — встревожилась Янина, услышав про то, что ей предстоит прислуживать немцам. — У нас в деревне любили немцы девок тискать. Як прихватят, так и молишься, чтоб тольки пощипали, не боле.

Позже Лена недоумевала, почему не было у нее никакой догадки о том, каким может быть это незнакомое место, где им предстояло жить и работать.