На осколках разбитых надежд (СИ)

Приметила?"

"Лена только пожала в ответ плечами, почувствовав вдруг неимоверную усталость. Хотелось лечь в кузове, закрыть глаза и заснуть. И в то же время нужно было держать глаза широко открытыми, чтобы понять, куда именно их привезли и как отсюда можно бежать домой, в Минск. Она старательно разглядывала улицы города, по которым их везли, с ровными рядами каменных невысоких домов, с большими витринами, с одетыми словно с картинки прохожими и с ненавистными флагами на каждом шагу. Лена смотрела на этот чистый цветущий город и его жителей и вспоминала руины, в которые превратили город ее детства. Как же она ненавидела немцев в эти минуты, видя этот контраст!

— Тварюги немецкие! — прошипела тихо девушка с короной из косы. А потом осеклась, покосившись на Лену с Катериной. Испугалась, что позволила себе лишнего. Чтобы успокоить ее, Лена потянулась к ней и сжала ее ладонь в знак того, что разделяет ее чувства, что она «своя». И при этом прикосновении девушку словно прорвало — она заговорила, захлебываясь словами, мешая русский язык и белорусский.

Ее звали Яниной. Родом была из Лиды, откуда в начале прошлого лета девушка перебралась в деревню Таборы под Минском к родственникам матери. Хотела поступать в училище в городе, быть «сестрой» при больнице. Но началась война, и все планы рухнули. Жилось в деревне голодно. Ютились по чужим углам, потому что дом у родственников отобрали немцы, как один из самых больших. Да еще и беженцев к себе приняли под крыло — двух детей, у которых при бомбежке погибли мать и бабушка.

— Еврейчики детишки те. Хоть и беленькие, а еврейчики. Страшно было с такими в одном доме, — призналась девушка. — Немчура не посмотрит, всех бы к стене… Я и записалась на работы, как только стали агитки писать да кино казать в клубе. Все лучше буде… Да и тете Христе полегче — одним ртом меньше. А я ей из Германии марки слать буду. Так порешили.

Так Лена с Катериной узнали, что в поезде были добровольцы, поддавшиеся на агитацию немцев о работе в Германии. Лена знала, о каких фильмах говорит Янина. Эти короткие ленты крутили перед каждым фильмом. В них первые добровольцы, уехавшие по вербовке еще в январе 1942 года, рассказывали, как хорошо и сыто им живется в стране оккупантов, и как они счастливы, что решились поехать в неизвестность.

Да, глядя на изобилие еды на столе или на счастливые улыбки, можно было поддаться соблазну. Но только Лена всегда сомневалась в том, что этим красивым фасадом все так же красиво, а события последних дней только убедили ее в этом. Янине предстояло стать такой же рабыней, какими будут они с Катей, насильно угнанные из родного города.