На осколках разбитых надежд (СИ)

Кроме того, вы сейчас даже стрелять толком не сможете. Только зря погибнете. И тем более… Вам есть к кому возвращаться? Вас кто-то ждет? Родители? Возлюбленная?

— Моя… — столько времени прошло, а горло до сих пор перехватывает при мысли о смерти Лены. Это случилось и сейчас, потому пришлось откашляться прежде, чем продолжить. — Моя любимая погибла в сорок третьем. Осталась только мать. Она серьезно больна, у нее опухоль…

— Значит, идите и будьте с ней, когда все пойдет прахом. Считайте, что этими травмами и ранами вам свыше подарили шанс проводить мать, а ей — спокойный уход в понимании, что ее сын остался жив в этой проклятой войне. Это принесет ей огромную радость в последние часы, я уверен.

Эти слова прозвучали особенно страшно для Рихарда, вспомнившего, какой худой и изможденной была мать в те короткие дни Рождества, которые он провел в замке. Доктор тем временем направился к столу, где взял из стопки лист со штампом медслужбы рейха.

— Я напишу вам справку для эсэсовских патрулей, что вы непригодны к дальнейшей службе из-за травм. Иначе вас даже не будут слушать, если вы попадетесь к ним в руки и повесят как дезертира, несмотря на звание и прочие регалии. Сейчас все буквально помешались…

— Вы не знаете случайно, граф Альбрехт в замке? — спросил Рихард, размышляя о том, что ему делать дальше."

"— Вы разве не слышали? Замок Либерозе конфисковали недавно в пользу государства из-за родственной связи графа с казненными преступниками. Старый граф умер еще в январе, как мне рассказали, а где его сын я не имею ни малейшего понятия. Наверное, уже уехал из Германии, как другие разумные люди. Но я слышал, что еще вчера в замке был государственный управляющий, герр Лютце.

Рихарду и в этот раз повезло. Управляющий действительно был в замке, загружая в потрепанный годами грузовик последние ценности, которые планировал увезти из Либерозе перед приходом русских, и Рихард пришел буквально в последние минуты перед выездом.

Граф Альбрехт действительно успел уехать из страны со своей семьей еще в январе, сразу после смерти отца. И насколько было известно Лютце, он был в Швеции в данный момент. Рихард не стал уточнять детали у управляющего, неожиданно смутившегося встречей со знакомым бывшего хозяина замка, а просто попросил подбросить его по возможности до границы с Тюрингией. Тот согласился без лишних разговоров. Правда, ехать Рихарду предстояло в кузове, куда он еле-еле забрался со своей рукой на перевязи, ведь в кабине расположилась семья Лютце.

Сначала дорога была пустой, как и вчера, но спустя время, когда грузовик выехал на шоссе, ведущее к Лейпцигу, стало очевидно, почему местность у Одера была такой безлюдной.