На осколках разбитых надежд (СИ)

И когда оно началось, Лене вдруг вспомнилось, как когда-то обсуждала с братом роман «Хижина дяди Тома» об ужасной судьбе негров на плантациях американских эксплуататоров. Точно так же деловито ходили вдоль людских колонн гражданские немцы — крестьяне и горожане разного пола, и осматривали будущих рабов: расспрашивали переводчика об умениях и навыках будущего работника, щупали мускулы, залезали в рот, проверяя зубы. «Покупатели» не обращали внимания на родство. Порой из колонн под материнский крик уводили подростков или разлучали плачущих братьев и сестер. Многие в колонне стали плакать, но эти слезы были беззвучные, почти незаметные для окружающих.

— Слухай! — резко сказала Катерина, сжимая ладонь Лены. — Ты с немчурой можешь балакать, я ведаю. Як сестры не сойдем, но може, как другие родички. Ты скажи им, як выбирать будут.

— Я попробую, — ответила Лена, понимая, что сделает сейчас все, лишь бы не разделиться с этой еще два дня назад чужой для нее девушкой. Если бы не Катерина, то Лена бы точно не справилась. И сомневалась, что сумеет выдержать в будущем без ее поддержки и рассудительности не по годам. Они были почти одногодками, Лена родилась всего на семь месяцев раньше. Но в их паре именно Катерина была старшей сейчас. И даже выглядела так в сравнении с Леной — худенькой как воробушек."

"Именно ее худоба и низкий рост не нравились немцам. Их всех привлекала Катерина с ее статью и крепкими мозолистыми руками, и они хотели взять на работы только ее. Но к счастью девушек, переводчик отводил почему-то от Катерины покупателей в сторону или предлагал выбрать Лену, от которой те отмахивались.

Не пожелала брать Лену и полноватая немка с ровно уложенными буклями под модной шляпкой. Это ее приезда ждал переводчик, придерживая Катерину в качестве товара. Немка была родной теткой кому-то из знакомых переводчика, как поняла Лена из их разговора, и немец выбрал «только самое лучшее для госпожи фон Ренбек». Все по ее требованиям — светлый волос и светлые глаза, чтобы «глаз госпожи не раздражала неарийская внешность».

— Второй, надеюсь, не предлагаешь взять это недоразумение рядом? — произнесла раздраженно немка. Стоял солнечный день. Ей было жарко — на лоб из-под шляпки то и дело стекали капли пота, которые она вытирала платком резкими движениями.

— Нет, что вы! — рассмеялся деланно переводчик. — Еще две в другом ряду. Эту берете?

— Эту — да. Выписывайте на нее документы.

Вот и все! Лену словно огнем обожгло осознание, что ей с Катериной предстоит расстаться.