На осколках разбитых надежд (СИ)

Он в последний раз повторил Лене инструкции, а потом махнул, мол, езжайте. И Лена снова почему-то расплакалась. Из-за этой доброты советского военврача, из-за его взгляда, которым он проводил отъезжающую машину. Или это было из-за грустной песни, которую завел в дороге узбек, крутя баранку. Или эти слезы были из-за ощущения очередного поворота в судьбе, который вот-вот должен был случиться впереди и который и приятно волновал, и тревожил одновременно. А может, это было потому, что в лицах над воротами советских гимнастерок она все еще не увидела знакомое лицо Коли или темные глаза Коти, как надеялась все эти дни.

Я вернусь, Лена. Я вернусь за вами…

Но больше не было «их», тех, за кем он хотел вернуться. Погибла в поле под Минском маленькая Люша. Умерла в «душегубке» или сраженная пулей палача Татьяна Георгиевна. Не было больше «их».

И Лены Дементьевой тоже больше не было, как получалось…

И она плакала и плакала на пути в Дрезден под звуки заунывной песни узбека-водителя, увозившего ее в разрушенный до основания город. Сжимая пуговицу трубочиста, которую по привычке захватила «на счастье».

Глава 59

Лену высадили прямо в центре Дрездена, как она и просила. И она ужаснулась тому, что увидела. Потому что города как такового не стало. От зданий остались одни стены с пустыми бойницами бывших окон. Она видела такое в Минске после немецких бомбардировок. Но к тому, что от Старого города не осталось совсем ничего, готова не была. Дворец Цвингера, Дрезденская галерея, здание Оперы, где она когда-то смотрела постановку Гзовской — все это обратилось нынче в развалины и груды кирпичей, как и другие здания, на останках которых копошились как муравьи рабочие бригады немцев, собирающие кирпич. Все то же самое, что и во Фрайтале, только здесь было больше разрушенных до основания зданий и больше людей, оттого и напоминало все окружающее огромный муравейник.

Заплутать в этом муравейнике среди развалин, похожих одни на другие, было очень легко, и скоро Лена потерялась и сбилась с пути. Пришлось просить случайных прохожих указать ей путь к военной комендатуре. Причем, что удивило ее, советских солдат или офицеров ей попадалось очень мало по пути. Словно в Дрездене не было вовсе советских войск. Разумеется, это было не так. Она видела несколько регулировщиц на перекрестках — стройных девушек в форме с яркими флажками, видела среди гражданских жителей солдат и офицеров Красной Армии в проезжающих изредка в полуторках по расчищенным дорогам или в редком трамвае, важно идущем по путям среди развалин. Или посты охраны у редких сохранившихся в целости зданий."

"Время, отведенное Лене в городе, неумолимо истекало, как она чувствовала. А ее медленный шаг никак не приближал ее к комендатуре города.