На осколках разбитых надежд (СИ)

Или играли в футбол на заднем дворе госпиталя, все еще в бинтах и с перевязями рук, но неутомимо атакующие полусдутый мячик под возбужденные крики болельщиков, которым игра была все еще недоступна.

Когда Лена увидела первый раз советских солдат на площади городка и услышала их речь, она расплакалась. Стояла и плакала, не в силах обуздать нахлынувшие эмоции при звуках родной речи и таких долгожданных лиц.

Русские действительно были здесь, в Германии. Не было больше нацизма и страха, который кровью и потом победили советские войска. Наконец-то наступил мир, который принес с собой аромат первой зелени и цветов и надежду на что-то новое. Надежду на будущее, которое ждало впереди.

Лена осмелилась поехать в Дрезден только еще через неделю. Ей было стыдно, что она обманула Кристль, сказав, что идет в госпиталь поблагодарить врача за свое выздоровление, но поступить иначе она не могла. Больше шанса ускользнуть из дома у нее вряд ли бы представилось, чем тогда, когда Пауль уехал на очередную встречу со своими соратниками по партии."

"— Вам повезло. Машина пойдет где-то через полчаса. Куда вы хотите попасть в Дрездене? — только и спросил ее знакомый уже доктор, когда она показалась на пороге его кабинета и напомнила о своей просьбе. — Солдаты не говорят по-немецки. Скажите мне, а я передам им.

Лена не знала, куда ей нужно ехать. Поэтому наугад попросила отвезти ее в центр города. По ее логике военная комендатура должна быть именно в центре, а там ее кто-то сориентирует, как нужно поступить дальше.

В полуторке было двое солдат: водитель-азиат и невысокий сопровождающий-славянин с рябым от оспы лицом. Немку бы, наверное, испугали они своей наружностью, но Лена не была немкой и не думала, что они могут ей чем-то навредить. Поэтому на вопрос военврача, уверена ли она, что готова ехать, ответила коротким кивком.

— Как вы собираетесь вернуться обратно? Господин Гизбрехт поможет вам вернуться? — поинтересовался доктор после того, как устроил Лену в кабине полуторки и захлопнул дверцу автомобиля. И удивленно покачал головой, когда Лена призналась, что не подумала об этом, а Пауль не в курсе ее путешествия в Дрезден.

— Какой-то сюрреализм! — раздраженно бросил он по-русски раздраженным тоном вместо ругательства, а потом сообщил уже на немецком языке, что машина поедет обратно через час, и что ее подберут в той же точке, где она сойдет в Дрездене.

— Навязали нам немку, тыщ майор, — вылезая из кабины, недовольно буркнул побитый оспой солдат, явно раздосадованный тем, что приходится уступить свое место. — А ежели она не будет на месте? Чего делать тогда?

— Поговори мне, Чернов! — одернул его военврач. — Подождете четверть часа, и если не придет, уезжайте.