На осколках разбитых надежд (СИ)

Лена отступила в сарай, стараясь не выпускать из вида немца, по-прежнему держащего ружье в руках. Как и человек рядом, который укрывался за дверью и подглядывал за всем происходящим через щель. Пока они беседовали с Людо, за спиной Лены велось обсуждение яростным шепотом, из которого она не услышала ни слова, занятая собственным диалогом. Теперь же оно сразу смолкло, и эта тишина показалась ей угрожающей вдруг.

— Что вы задумали с немцем? — спросил строго напряженный голос Командира, и Лену покоробило это «вы с немцем». Но ничем не выдала своих эмоций — ровным тоном передала требования Людо перевязать товарища и уйти с их участка, пока не зазвучал сигнал тревоги над Фрайталем. А еще о том, что она должна стоять в дверях, чтобы немец ее видел.

— И говоришь, что просто арбайтер для фрица? — насмешливо переспросил тот, кто приметил ее обувь. Его Лена обозвала «Обувщиком» про себя. Тот, кто остался у двери — «Силач». Горло еще саднило, и голос хрипел после того страшного захвата. Был еще «Поэт», она запомнила это прозвище. И кто знает — быть может, еще кто-то, по-прежнему невидимый для нее в темноте?

Лена была права. Когда кто-то из мужчин взял из ее рук коробок спичек и зажег первую, хорошо освещая пространство сарая, она заметила еще двух пленных, сидящих у стены, устало опустив голову. Другой — видимо, Поэт, темноволосый худенький юноша, лежал на земляном полу, подложив под затылок поленья и свернутую валиком куртку одного из товарищей. Его лицо было бледным и мокрым от пота, увидела Лена, когда чиркнули второй спичкой о коробок.

— Ты что-нибудь знаешь о ранениях? — спросил у нее мужчина со спичками, «Обувщик», как узнала она по голосу, но Лена только головой покачала, и он выругался матом, заставляя ее смутиться. Коренастый пленный, самый старший из всех, в одной грязной и рваной майке, несмотря на ноябрьский холод, тоже поджал недовольно губы, но промолчал. Только подтянул к себе коробку и стал рыться в ней, пока ему светил спичками «Обувщик». Когда он спросил у Лены, что за средства во флаконах из толстого стекла, которые показались ему по запаху знакомыми, она узнала в нем «Командира». Найдя перекись водорода, которое Лена подсказала ему как средство дезинфекции, он присел на корточки перед Поэтом, наблюдающим за девушкой безотрывно, и распахнул куртку на его тощем торсе. И Лена не сумела сдержаться — ахнула сдавленно, чувствуя невыносимое горе при виде темно-синих следов побоев на этом худеньком мальчишечьем теле. Но больше ее испугало темное пятно на груди и ключице.

— Фриц! Сюда идет фриц! — резко бросил от двери «Силач», который на самом деле оказался не таким высоким и крепким, как показался Лене по силе рук.