На осколках разбитых надежд (СИ)

Как только Вилли уехал, мы перевезли Эдну и Матиуса в эту квартиру, а соседям всем рассказали, что держим квартиру для сына. Что он по-прежнему служит на Восточном фронте и переедет сюда с женой, как только зарегистрирует брак в первый же свой отпуск. Так и повелось с тех пор.

— Чтобы вы простили его? Он сделал все это для вас, чтобы вы его простили? — тихо переспросила Лена, в глубине души уже догадываясь о том, что скажет Кристль в ответ на это. Поэтому не удивилась и не дрогнула внутри, когда немка стала рассказывать. Открыто и без утайки. Как на исповеди, которой она ждала столько лет. Ведь ни с кем, даже с Людо, закрывшемся от всех в своем горе и разочаровании, она не могла поговорить об этом. А ей это было нужно. Потому что ее будто ржавчиной разъедало изнутри."

"У них с Людо появились на свет совершенно разные сыновья, как оказалось со временем. Или это так повлияла на них оккупация Данцига и последующий переезд, который им довелось пережить? Они оба сильно переживали отъезд из своего родного города, но только Вилли рвался отомстить за пережитое, по его мнению, «унижение его семьи и его страны». Братья были абсолютными противоположностями друг другу. Пауль хорошо учился в школе, много читал, тянулся к знаниям, потому неудивительно, что в университете Берлина стал первым на медицинском факультете. Пережитое во время оккупации Данцига навсегда оставило в нем неприятие любой несправедливости или ущемления прав. Потому в отличие от большинства будущих выпускников их курса Пауль не принял политику нацистов и открыто негодовал, когда из университета уволили профессоров «неарийского происхождения». Чем определенно повредил своей будущей карьере хирурга, как оказалось впоследствии. Да и самой жизни тоже.

А вот Вилльям был ленив до крайности и едва-едва получил аттестат — и то благодаря своим успехам в Гитлерюгенде, где он всегда занимал призовые места в соревнованиях по атлетике, рукопашному бою и стрельбе. Новые порядки Германии позволили ему дерзить учителям-евреям, а позднее и вовсе издеваться над ними и угрожать им, открыто требуя хороших оценок. Вилльям не стремился поступить в университет, в отличие от Пауля. «Я сам себе выстрою судьбу, без ваших книг», дерзил он родителям с подросткового возраста и грезил карьерой в вермахте. Неудивительно, что Вилли пошел добровольцем на фронт, едва ему исполнилось двадцать лет в 1939 году, и очень жалел, что пока его распределяли в вермахте, война с Польшей закончилась, не успев начаться. К тому времени, старший Пауль уже был пару лет как арестован как член Коммунистической партии Германии и находился в лагере.