На осколках разбитых надежд (СИ)

По предупреждающему взгляду Кристль Лена поняла, что молодые Мардерблаты не знают о том, какая участь постигла их мать, отца и других братьев и сестер. Позднее, когда они спросили о письмах от родных, а Кристль посетовала на свою забывчивость и увела разговор в сторону, стало ясно, что ее догадка была абсолютно верна.

Они пробыли в квартире на Камилиенштрассе не больше двух часов — торопились на поезд, чтобы вернуться обратно во Фрайталь до заката. Этого времени было одновременно и мало, и много для людей, которые почти безвылазно сидели в убежище за шкафом. Только во время таких коротких визитов они получали возможность наспех воспользоваться ванной комнатой, чтобы смыть с себя пот и грязь, и наконец-то пустить воду в уборной. Теперь Лена понимала, что за неприятный запах еле уловимо был в квартире, приглушенный запахом лаванды. И ужаснулась, понимая, как это было тяжело, наверное, для молодых Мардерблатов жить вот так, добровольными узниками, на протяжении долгих лет. В полной тишине, боясь выдать себя звуком, взаперти в темной квартире и в большинстве времени практически без движения."

"Наверное, поэтому все время, что Лена провела в квартире на Камилиенштрассе, чувствовала на себе тяжелый взгляд Эдны. Сначала она решила, что молодая женщина недовольна, что Кристль отдала ее наряды, часть из которых была абсолютно новой. Настоящее богатство — два чемодана! У самой Лены до войны было всего три платья, несколько блузок и юбок — весьма аскетичный гардероб, в сравнении с тем, что остался от Эдны. А когда все же решилась неловко спросить, не против ли хозяйка, что Лене пришлось взять ее вещи, Эдна только рассмеялась тихо с какой-то странной интонацией в ответ:

— Носи хоть все! Они и так лежали без дела столько лет. Я только рада, что их достали из чемодана на свет. Хоть у них есть такая возможность, — Эдна помолчала немного, а потом продолжила уже без прежних резких ноток решительно. — Забирай всю одежду. Если я выйду отсюда, я не хочу брать в свою новую жизнь ничего из старой. Ничего из вещей. Только своих родных. Если Бог даст.

Перед уходом Кристль еще раз проверила запасы еды, которые принесла с собой, и попросила Матиуса заткнуть пробками сливы раковин в кухне и ванной комнате и набрать в них воду.

— Лишняя никогда не будет, — приговаривала она, когда наблюдала за тем, как паренек выполняет ее распоряжение. Лена в это время заменяла саше из лаванды новыми, со свежим запахом, который наполнил тут же воздух, едва наглухо закрыли окна. Словно снова закрывая эту квартиру от всего мира, который по-прежнему жил за оконным стеклом, когда внутри этих стен время застыло на одной отметке.

— Вот, возьми, Матиус.