На осколках разбитых надежд (СИ)

— Она все понимает, я вижу по глазам этой деточки, — проговорила женщина и, склонившись над Леной, погладила ее по голове, как когда-то гладила мама. Словно в противовес суровости немца. — Засыпай, деточка. Ты в безопасности здесь. Никто не причинит тебе вреда. Закрывай глаза. Боль сейчас уйдет. Ее прогонит сон. Засыпай, дорогая…

Когда Лена открыла глаза в следующий раз, каменная комната была полна солнечного света, который шел из небольшого оконца под самым потолком. А на полу рядом с матрасом, на котором она лежала, сидел Войтек. На нем была форма немецкого солдата, и он был непривычно чисто выбрит.

— Лена! — метнулся к ней тут же Войтек, нависая над матрасом. Его темные глаза сверкали ярко от радости. — Хочешь воды? Я могу принести.

— Как?.. — прошептала Лена тихо, и ему пришлось склониться над ней еще ниже, чтобы услышать вопрос. Она думала, что он уже давно в Польше, а если не удалось перейти границу, то растворился на просторах Германии, укрывшись от гестапо.

— У меня еще остались незавершенные дела здесь, — ответил Войтек, словно прочитав во взгляде ее невысказанный вопрос, почему он все еще был рядом, чтобы прийти ей на помощь. — Есть кое-что в лесах Тюрингии, что очень интересует британцев. И я не имею права пока покинуть Германию.

— Но как? — повторила Лена. Для нее сейчас казалось совершенно немыслимым ее спасение. И ей стало стыдно за то, что она думала о Войтеке после его исчезновения из Розенбурга.

— Я расскажу тебе все потом, — улыбнулся Войтек, заметив, что ей тяжело сейчас даже говорить — настолько она ослабла после болезни. Но Лена видела, что он держится как-то настороженно, а эта улыбка не коснулась глаз. — Я приду позже, вечером, если удастся, до комендантского часа. Я не знаю языка в той мере, чтобы ходить по городу одному, и если Штефан будет занят, то вернусь завтра или послезавтра. Мы сейчас в Саксонии, Лена, недалеко от Дрездена, в городе под названием Фрайталь. Это «чистый» дом. Можешь быть спокойна. Опасности нет."

"Уже позднее днем Лену разбудила хозяйка дома, с трудом спустившаяся по деревянной лестнице, держа в руке миску с кашей на молоке и кружку эрзац-кофе. От запаха напитка Лену замутило, пустой желудок тут же откликнулся спазмами, а потом прошла волна тупой боли от низа живота.

— Очень больно? — обеспокоенно спросила хозяйка, ставя миску с кашей на табурет возле матраса. А вот кружку она оставила у лестницы, заметив отвращение пациентки. — Мы бы позвали доктора, чтобы он осмотрел тебя, ведь Людо не имеет степени, он обычный аптекарь. Но мы боимся, что доктор донесет полиции, что ты сделала аборт. А за это можно угодить в тюрьму сейчас.

Аборт! Ладони Лены тут же взметнулись к плоскому животу.