На осколках разбитых надежд (СИ)

О том, как он тщательно готовил отъезд в Швейцарию через «Бэрхен» и через Адель, к которой он писал письмо за письмом с Восточного фронта, умоляя о помощи. Ленхен нужна была поддержка после перехода границы, а больше никого в соседней стране Рихард не знал.

Он и Адель всегда были скорее друзья, чем любовники. Они росли, зная друг друга почти с пеленок. Им было хорошо вдвоем, у них были общие интересы и общие друзья. Они понимали друг друга с полуслова. И они всегда знали, что поженятся в итоге. Родители Адели ждали этого, дядя Ханке обеими руками был за этот союз. На такой основе и строится хороший брак, так Рихард думал, когда в голову то и дело лезли мысли, что чего-то не хватает в их отношениях. Ему всегда казалось, что он должен влюбиться как дядя Ханке — провалиться с головой как в омут в это чувство и сохранить его на протяжении всей жизни. Но этого не происходило, и он думал, что любовь бывает не у всех. Как талант, который либо есть от природы, либо нет. Но Рихард ошибался."

"Любовь дается каждому. И не всегда это бывает дар, которому ты безумно рад и которым ты наслаждаешься каждый день. Любовь — это когда ты уже не принадлежишь себе полностью. Твои мысли и поступки как по кругу возвращаются к тому, кому ты отдал свое сердце. И ты можешь жить, потеряв ее. Но это как будто у тебя оторвали крылья, лишив природной возможности летать. Ты по-прежнему дышишь, ходишь по земле, способен испытывать эмоции и чувства. Ты по-прежнему живешь, но больше никогда не поднимаешься к солнцу, чтобы ощутить небывалый восторг от его тепла и света… И что самое странное — если понадобится, ты сам оторвешь себе крылья, лишая всего самого дорогого. Оторвешь с мясом, преодолевая дичайшую боль. Будешь по капле истекать кровью и при этом чувствовать странное умиротворение. Потому что делаешь все это ради того, чтобы тому, кого ты любишь, было хорошо. Пусть даже не с тобой…

«Я всегда и во всем готова помочь тебе, Ритци», писала ему в ответ бывшая невеста. «Можешь смело положиться на меня». Еще в начале сорокового года Адель наотрез отказалась уезжать в Америку, как это сделали партнеры ее отца и их семьи. Как она написала ему в первых письмах, полученных им после долгого молчания: «Я просто жду невозможного здесь, в Базеле, и надеюсь на чудо».

Как и все они. Ждут и надеются, что эта война когда-нибудь кончится…

Значит, Швейцария…

— У меня амнезия после травмы головы, — сказал Рихард Удо, чтобы этим объяснить странность последующего вопроса. — Я не помню, был ли переход, и как он прошел. Можно ли узнать, осуществился ли он? Я помню только, что Лена должна была перейти границу во Фрайбурге. И помню, что давал ей этот адрес, если что-то пойдет не так.