На осколках разбитых надежд (СИ)

Пусть они примут все надлежащие меры.

— По закону нужно обратиться в гестапо, — поспешила напомнить экономка, а потом осеклась, видимо, под острым взглядом баронессы."

"— Ты заявишь полиции, что ребенок от цивильарбайтера, — ледяным голосом сказала баронесса. — И что в услугах работницы мы больше не нуждаемся. Пусть передадут ее позднее в арбайтсамт для решения дальнейшей судьбы. Я разрешаю подписывать все бумаги от моего имени, но помни — ребенок от цивильарбайтера! Не полукровка! Чтобы даже имени Рихарда не упоминали нигде! Я знаю, ты хочешь ее крови из-за Руди, но не приведи Господь тебе ослушаться меня!

Когда Петер вытащил Лену в коридор, они на мгновение встретились взглядами с баронессой, и она попробовала сделать последнюю попытку убедить ее не отдавать ее полиции. Но с распахнутых губ не сорвалось ни слова, кроме какого-то писка, когда латыш еще сильнее надавил на грудь. Момент был упущен.

До приезда полиции Лену заперли в погребе. Петер столкнул ее с середины лестницы, и она упала на каменный пол, больно ударившись коленями и содрав кожу с ладоней. Лена то металась по периметру погреба в поисках выхода из своего положения, то колотила в дверь в отчаянии, словно это могло принести ей спасение. Наверное, надо было что-то придумать… Найти хоть что-нибудь для спасения. Но она понимала всю бессмысленность сопротивления сейчас, когда она заперта в четырех стенах, и ее легко застрелить. Быть может, позднее, когда ее выведут из замка? Можно побежать изо всех сил в сторону высоких кустов сирени и дальше — через парк… Хотя бы это. Только бы это!..

Лена решила не сопротивляться, усыпив бдительность немцев своей покорностью, когда за ней спустились в погреб полицейские и, взяв под руки, потащили с собой. Сначала вверх по лестнице, потом через кухню и черный ход, огибая крыло замка, на площадку перед домом, где их ждал грузовик под грязным от пыли тентом. Она специально не смотрела по сторонам, боясь встретиться взглядом с Катериной и потерять решимость, снова упасть в состояние дикого страха.

Один из конвоиров ослабил хватку на ее локте всего на пару минут, но и этих минут было ей достаточно. Лена вырвала руку из его пальцев, одновременно ударив ступней изо всех сил по ноге второго конвоира, и рванулась с места под женские крики (кажется, это были Айке и Катерина). Правда, убежать далеко не успела. Ее быстро нагнали и сбили с ног ударом приклада в спину, отчего она упала навзничь и проехалась по гравию площадки, расцарапывая в кровь ладони и кожу лица.

— Русская сука! — ударил по лицу один из немцев, и она снова упала на гравий. Не тот, которому Лена ушибла колено, другой. Тот только-только подходил к ним, прихрамывая.