На осколках разбитых надежд (СИ)

— Торопиться? До Розенбурга около двух часов езды, — поддразнила его Лена, вытягивая ногу и касаясь пальцами его руки, лежащей на подлокотнике кресла. — Иначе мы вернемся прямо при свете дня…

— Иди сюда, мое сердце, — протянул ей руку Рихард, и Лена вложила в нее свою ладонь. Он потянул ее к себе и усадил на колени, осторожно поправив одеяло, соскользнувшее с ее плеча. — Я бы предложил тебе кофе, но ты не особо жалуешь его.

— Мне кажется или все должно быть наоборот? — поддразнила его Лена. — Это я должна предлагать тебе кофе. Вдруг я привыкну?

— Я был бы только рад, если бы ты привыкла к такому, — сказал он без доли шутки в голосе и во взгляде. — И был бы безмерно счастлив, если я буду предлагать тебе каждое утро выпить со мной чашечку кофе. Каждое утро из числа тех, которое подарит мне судьба.

Лена тут же поняла, к чему он ведет сейчас. Странно, но прежнего страха не было. Только предвкушение чего-то невероятно волшебного. Словно это действительно могло быть правдой, и его предложение стало бы началом красивой сказки, от которой ей пока подарили только одно короткое мгновение в эти два дня.

— Я не умею говорить красивых речей, Ленхен, поэтому скажу все как есть, если позволишь. Я никогда не верил прежде, что может появиться такой человек, который заберет на себя все твои мысли, сны, желания. С которым у тебя на двоих будет не только счастье или горести, но и одна жизнь. Ты стала для меня таким человеком, когда появилась там, в парке буквально из ниоткуда. Мне это все было совсем не нужно. В такое время как сейчас это только лишнее. Потому что раньше умереть было намного легче. И я буду честен, я не хотел этого. И если бы был выбор, если бы мне сказали тогда, до приезда в Розенбург в прошлом году, что я встречу человека, который станет для меня важнее всего на свете, я бы отказался. И дело не в национальности или в социальном положении. Просто я не хотел всего этого. Но ты все изменила. Ты перевернула весь мой мир. И мне это даже нравится сейчас. Нравится сидеть с тобой здесь, касаться твоих волос, видеть твои глаза… Ты так много для меня значишь, Ленхен. Я даже не могу найти слов, чтобы выразить, насколько. Я вручаю тебе свою любовь и свою жизнь, мое сердце. Ты примешь их?

Это были слова, которые одновременно стали елеем для ее истерзанного сердца, и сотнями игл, вонзившихся в открытые раны. Как на такое можно сказать «нет»? Как можно отказаться от такого дара? И все-таки ей нужно было это сделать. Ради него в первую очередь.

— Я не понимаю, — притворилась она, надеясь, что Рихард подумает о сложностях перевода. И изо всех сил старалась не уронить ни слезы, которые наполнили ее глаза. — Что ты даешь мне?"

"— Эти месяцы в России показали мне, как сильно я хочу быть с тобой.