На осколках разбитых надежд (СИ)

Он твердо заявил, что им необходимо прекратить эти запретные отношения, но именно она вчера поставила точку в их разговоре, как ей казалось. А ставить эту точку Лена не была готова. И не хотела. Единственное, чего она горячо желала сейчас, чтобы он укрыл ее от страхов и горя в своих руках.

Но что подумает Рихард, если она сейчас постучит в дверь его спальни? Лена никогда прежде не поступала так безрассудно и смело. Порой ей говорили педагоги, что для некоторых ролей она еще не чувствовала в себе бурление крови и страсть, чтобы отразить их в полной мере на сцене. Да, она вполне способна показать танец с технической стороны без каких-либо огрехов, но в нем не хватало «тех самых» эмоций.

— Ты слишком молода, чтобы прочувствовать и прожить все это, — приговаривала Мария Алексеевна. — Ты вполне способна показать прелесть и невинность Одетты, но Черный лебедь… Сомневаюсь, моя дорогая.

— Я смогу, — твердила Лена упрямо. — Я отточу все до совершенства.

— Пойми, ты должна танцевать не головой. Ты должна танцевать сердцем, Леночка, — мягко говорила педагог, и Лену порой даже раздражали эти слова, потому что она никак не могла понять, что от нее требуется.

А сейчас она вспоминала ощущения и чувства, которые играли в ней во время танца с Рихардом. Тогда она танцевала именно сердцем. И оно сейчас и тянуло сюда, за эту дверь, невзирая на все доводы рассудка. Поднять руку, постучаться и войти в эту запретную для нее сейчас комнату.

Но все-таки именно рассудок взял верх в эти мгновения, и после недолгих колебаний заставил развернуться в сторону черной лестницы. Немыслимо поступать сейчас, следуя порыву! Настоящее безумие! Где ее девичья гордость? Где ее стыд? Где ее комсомольское сознание, в конце концов?

Рихард так неожиданно распахнул дверь комнаты, что сердце Лены чуть не выпрыгнуло из груди. Она обернулась к нему, не веря, что видит его сейчас, и вцепилась изо всех сил в край кофты в волнении.

— Дядя Ханке? Что-то с дядей? Он вызывал тебя? — это были первые слова Рихарда, когда он оправился от удивления, заметив ее в темноте коридора. А потом поманил ее к себе, когда она покачала отрицательно головой, и отступил в сторону, давая ей возможность ступить в комнату. — Зайди на минуту. Иначе мы разбудим дядю, у него такой чуткий сон. А еще тут нещадно сквозит…

У Лены еще была возможность уйти. Сказать, что не стоит сейчас, ночью, ей быть у него в спальне. Или вообще ничего не говорить, а развернуться и просто уйти в безопасное одиночество своей комнаты. Но она твердо знала, что если и может что-то измениться, то в этим минуты, поэтому и шагнула из темноты коридора в его комнату, из которой лился приглушенный свет ночной лампы на столике у кровати.

Рихард читал.