На осколках разбитых надежд (СИ)

Все, чего бы мне хотелось, никогда не сможет осуществиться теперь. Даже новогодним чудом.

Она хотела задеть этими словами Рихарда, но совершенно забыла о том, что они обидят и Иоганна, улыбка которого померкла при этих словах. Как и о том, что они могут прозвучать слишком дерзко для хозяйки. И реакция той не заставила себя долго ждать.

— О, мой Бог… — начала резко баронесса, но ее вдруг прервал Рихард:

— Мама, дорогая, не порть себе настроение этой ночи. Ты же знаешь, какой невоспитанной может быть эта русская. Полагаю, она злится, что остальные осты праздновали, а она вынуждена работать. Побереги свои нервы, прошу тебя. Предлагаю отпустить ее к слугам в кухню. Пусть поест новогоднего штоллена и выпьет пунша. Пусть и у нее будет праздник.

— Ты слишком добр, мой Ритци. Только ради тебя, мой дорогой, — коснулась баронесса руки сына со счастливой улыбкой. А потом уже резче и холоднее обратилась к Лене. — Ты слышала господина Рихарда. Ступай и помни, что только ради него я прощаю тебе твою дерзость.

В кухне была только одна Катерина. Она дремала, сидя на стуле, в ожидании, когда закончится праздничный ужин, а значит, и работа для слуг на сегодня. Войтек еще с сумерками ушел к себе, предупредив, что у него совсем нет настроения праздновать Новый год и уж тем более под крышей Розенбурга. Но добавил к этому, что будет рад видеть девушек у себя в квартирке, если у них возникнет желание выпить по стакану пунша. Для себя он припас на эту ночь бутылку самогона, который где-то раздобыл днем.

— Что? Прибрать треба? — встрепенулась Катерина, когда Лена зашла в кухню. И недовольно пробурчала потом. — Лепше б раненько разошлись, а не посидеть давали, пока нагуляются. Вот, поешь. Я сохранила для тебя.

Катерина поставила перед Леной тарелку с порцией карпа и парой отварных картофелин, добавила к этому пару кусков яблочного штруделя. Новогодний ужин. Роскошный, если сравнивать с прошлогодним в Минске, когда на праздничном столе был только картофель в мундире и квашенная капуста.

— Пфенниг у Войтека, — сообщила Катя. — Як отрезал кусок, нашел. Знать, ему удача. Пуншу налить?

— Нет, боюсь, что засну от него, а нам еще ждать, пока хозяева разойдутся.

— К Войтеку пойдем после? Он сказал, Штефан дал на время патефон. Можно было б потанцевать, — спросила Катерина, и Лена задумалась на некоторое время. Наверное, им следовало держаться вместе сейчас. Но почему-то ей совсем не хотелось идти к поляку. Поэтому она просто пожала плечами вместо ответа и стала спешно ужинать, боясь, что ее могут вызвать в любую минуту наверх.

Но можно было не торопиться так. Сигнал звонка из столовой, говорящий о том, что ужин закончился, и можно было убирать со стола, раздался только спустя два часа после полуночи.