На осколках разбитых надежд (СИ)

Она бы никогда не спустила тебе.

Что Лена могла ответить на это? Только промолчать, поджав губы, чтобы не выдать истинных своих эмоций. О, если бы Иоганн знал, как бы она хотела действительно ненавидеть его племянника! Тогда бы было все гораздо проще. Но разве когда-то было просто в жизни?

И, наверное, было бы проще, если бы Рихард сдержал свое слово и уехал бы еще утром в Берлин. Чтобы она не видела его. Не ощущала бы запах его одеколона и кожи всякий раз, когда склонялась к нему над столом, чтобы подлить вина. Не испытывала неугасимое желание коснуться его. Запретные действия всегда становились самыми желанными, Лена помнила об этом, но только сейчас поняла, насколько истинно это утверждение.

Лена завидовала хладнокровию Рихарда, которое наблюдала со стороны. Он оставался совершенно равнодушным к ее присутствию в комнате и ее близости, когда она обслуживала за столом. Ни разу он не взглянул на нее. Ни разу не дрогнул голос, когда он обращался к ней изредка с просьбой обновить вина в бокале. Только жилка билась на шее над воротом мундира, выдавая его волнение в эти минуты."

"Заветный пфенниг на удачу достался Рихарду. Лена не могла не разделить при этом всеобщее настроение радости и восторга, царившее за столом в те секунды, довольная, что именно ему досталась монета в порции рыбы. И даже баронесса не сдерживала эмоций как обычно, рассмеялась счастливо:

— Это добрый знак, Ритци! Особенно сейчас.

— Увидим, мама, — уклончиво ответил Рихард, протерев монету салфеткой и крутя ту пальцами. Лена видела, что, несмотря на то, что он широко улыбался и с готовностью поддерживал тосты своих близких, улыбка эта так и не коснулась его голубых глаз и не разгладила морщинки на лбу.

— Я пью за твой будущий успех, Ритци, — провозгласила баронесса, поднимая бокал, после того, как по радио торжественно объявили наступление 1943-го года, и после короткой записи поздравительной речи заиграл гимн Германии. — Я хочу, чтобы новый год принес моему сыну много побед и свершений. А еще я желаю себе внука или внучку…

— Мама! — с легким упреком произнес Рихард, и та рассмеялась в ответ.

— Желание произнесено, обратного хода нет.

— Воробушек, — Иоганн вдруг коснулся руки Лены, которая в тот момент разносила очередную перемену — куски сладкого пирога с сухофруктами и орехами. Айке говорила, что это дань традиции, ведь съесть орехи на Сильвестра означало изобилие и достаток в доме весь следующий год. — Налей и себе вина или пунша. Наступил Новый год. Подними бокал с нами и загадай желание. Не знаю, как в Советах, но мы, немцы, верим, что загаданное непременно сбудется.

— Благодарю, господин Иоганн, но нет, — произнесла Лена, подмечая тишину, которая вдруг установилась в комнате в ожидании ее ответа. — Мне нечего уже желать.