На осколках разбитых надежд (СИ)

У него получится это определенно. Потому что если бы тебе и удалось довести свою игру со мной до конца, то результата у нее все равно не было. Есть особые средства от нежелательной беременности, Лена. Но я не удивлен, что ты не знаешь об этом. До Советов, видимо, еще не дошло такое изобретение, как презерватив. Так что Войтек — это самый верный способ получить ребенка, тут ты не прогадала.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Я видел тебя ночью! — снова ударил словами Рихард. Зло и грубо. — И видел, куда ты ходишь украдкой после того, как расстанешься со мной. Будто из одной постели в другую прыгаешь. Самой не мерзко? Значит, все это правда. Русские действительно развратницы и потаскухи.

И тут Лена ударила его. Не задумываясь о последствиях, размахнулась и влепила пощечину по его красивому лицу, да такую, что у самой больно заныла ладонь. Он мог бы перехватить ее руку, но не сделал этого. Спокойно принял этот удар как наказание за свои слова, но потом, когда она хотела развернуться и уйти прочь, задержал за запястье. Правда, не рассчитал силы, и вышло так, что дернул на себя, отчего тело Лены пронзила острая боль в местах, где оставила свои следы резиновая дубинка. Она вскрикнула от боли, и Рихард тут же отпустил ее руку. С лица на какие-то секунды исчезла злость, уступая место беспокойству. И именно это задержало Лену сейчас возле него, когда ее уже не удерживала сильная рука немца, и она могла уйти.

Рихард мог ранить ее словами, но боялся причинить физическую боль. И это удивляло и заставляло поверить, что его злоба вызвана ревностью — странная, но такая приятная мысль.

— Перестань, — произнесла Лена, глядя мужчине в глаза. Пытаясь угадать в их глубине, верно ли она понимает истинную причину его злости. — Я не раз говорила тебе, что между мной и Войтеком нет ничего. И отец ребенка Янины вовсе не он, а один из рабочих Штайлера. Я думаю, он погиб вчера ночью, как и другие знакомые Войтека. И именно поэтому я пошла к нему. Чтобы рассказать о том, что… что случилось.

— Ночью? — переспросил Рихард недоверчиво. — Именно ночью рассказать?

— Ты не веришь мне?

— Меня несколько лет учили не верить русским. Вкладывали в голову, что после евреев это самая лживая нация. И знаешь, довольно сложно не согласиться, когда прежде я уже ловил тебя на обмане, — но все же тон его голоса смягчился. Рихард несмело протянул ладонь и осторожно положил на талию Лены, привлекая ее ближе. — И я уже говорил тебе, что этот поляк действует мне на нервы…

— И совершенно зря."

"Она не удержалась. Заметив тень вины в его глазах, протянула руку и провела по его растрепанным волосам, чтобы скользнуть потом по щеке ласковым жестом. Рихард повернул быстро голову и коснулся губами ее ладони. Прямо в центре.