На осколках разбитых надежд (СИ)

Ей до безумия хотелось пройти по темным коридорам и ступить в музыкальную, но она колебалась. За сегодняшний день Рихард почти не смотрел на нее. А если и взглянул пару раз, то со знакомым ей уже холодом в глазах, и она не понимала причины перемены его отношения к себе."

"— Дура, — беззлобно и мягко бросила Лене вслед Катерина, покачав головой, когда она все-таки двинулась прочь от черной лестницы.

— Я всего на минутку, — проговорила Лена в свое оправдание. Ноги сами несли на звуки музыки, она была совершенно бессильна перед этим порывом.

Словно почувствовав ее присутствие рядом, Рихард начал вступление к «Серенаде», и Лена замерла на пороге, волнуясь, сумеет ли он сыграть до финала без огрехов. И обрадовалась, словно получила дорогой подарок, когда ему удалось это сделать. Увечье правой руки не помешало исполнить Шуберта настолько хорошо, что у Лены даже слезы выступили на глазах. Или они появились от эмоций, которые захлестнули ее в этот момент с головой при воспоминании о словах этого романса?

Именно эти чувства заставили ее покинуть свое укрытие в темноте и медленно подойти к нему со спины. Пальцы так и горели от желания коснуться его и ощутить его тело под своей ладонью. Но она замерла, заробев внезапно, когда Рихард вдруг поднял взгляд от клавиш и посмотрел на нее в отражении зеркала над фортепьяно. Его взгляд был суров и напряжен, глаза — настоящие льдинки. В нем все еще плескалась злость и боль, и Лена решила, что он все еще переживает разговор с матерью и воспоминания о той, другой…

Ей захотелось снять эту боль, даже если он страдал не из-за нее, Лены. Чисто инстинктивно потянулась к нему рукой, но Рихард отклонился от ее прикосновения. Схватил бокал с коньяком, стоявшей на фортепьяно, и крутанулся на скамье, чтобы сесть лицом к Лене. И смотреть на нее исподлобья, отпивая то и дело алкоголь.

Наверное, Лене стоило уйти сейчас. Он был не в настроении, и она чувствовала, что его раздражение и злость только растет, словно ее присутствие распаляло их. Но она не могла уйти сейчас. Словно кто-то привязал ее к этому немцу невидимыми нитями. Оттого с тоской подумала, как она будет после его отъезда…

— Скажи мне, Лена, — произнес Рихард после того, как допил коньяк и вернул бокал на место. — Янина знала, что ее отправят домой, если она забеременеет?

Это был странный вопрос. И немного неприличный вопрос по правилам ее воспитания. Лена не могла не покраснеть, когда услышала его. И ничего не сказала в ответ, удивленная началом их беседы. Только кивнула.

— Ты думаешь, у Войтека получится это гораздо лучше, верно? — резко спросил Рихард, глядя прямо ей в лицо своими льдинками-глазами. И, поймав ее недоуменный взгляд, пояснил. — Сделать тебе ребенка, чтобы ты могла вернуться в Россию. И ты права, Лена.