На осколках разбитых надежд (СИ)

— Мама спросила утром после церемонии дарении мое мнение как хозяина Розенбурга. Должны ли мы позволить нашим остарбайтерам вступить в брак или все-таки лучше не разрешать этого. И знаешь, я впервые в жизни захотел быть феодалом. Запретить вам обоим даже мысль о подобном. Безграничная власть портит даже самых лучших людей, что уж говорить обо мне? — усмехнулся Рихард.

— Я не понимаю, — честно ответила Лена, хмурясь. — У меня никогда в мыслях не было стать женой Войтека.

— А у него? У него такие мысли есть? — спросил деланно равнодушно Рихард, щелкая крышкой зажигалки. — Едва ли моя мама сама придумала этот интерес на пустой почве.

— Я не могу отвечать за его мысли. Только за свои. И могу сказать откровенно, что понимаю, как все это выглядит со стороны, но… Между мной и Войтеком ничего нет. И я никогда не обманывала. Ни вчера, ни сегодня, никогда."

"Он поднял иронично бровь, и Лена смутилась, понимая, о чем он вспомнил при этих словах. Момент их знакомства. Наверное, это обвинение будет висеть над ней еще долго, подумала она, и чтобы оправдаться хотя бы частично, призналась:

— Да, я намеренно ввела тебя тогда в заблуждение. Притворилась немкой. Да, признаю это. Глупо отрицать очевидное. Просто мне хотелось, чтобы ты и дальше так смотрел на меня. Не как на остарбайтера. Не как на нечто грязное и омерзительное.

— Я никогда не смотрел на тебя так! — отрезал Рихард.

— Я знаю, — с этими словами Лена шагнула к нему, чтобы коснуться несмело его руки в успокаивающем жесте. Он спрятал зажигалку в карман брюк и обхватил ладонями ее голову. Притянул легко к себе и коснулся лбом ее лба.

— Мне не нравится, что он крутится вокруг тебя, — прошептал Рихард, глядя в ее глаза. — Я не имею ни малейшего права говорить тебе это, но мне это адски не нравится. Ведь он намного больше подходит тебе, чем я.

— Как и Мисси тебе, — прошептала в ответ Лена, и глаза Рихарда на мгновение распахнулись от удивления. А потом он улыбнулся довольный ее ревностью.

— И что нам теперь делать с тобой, моя маленькая русская? — он произнес это обращение таким шепотом, что у Лены что-то сладко сжалось внутри. В его присутствии она забывала обо всем на свете. Словно он затмевал для нее весь свет. Становился ее собственным миром. Эти чувства наполняли Лену не только восторгом и предвкушением чего-то прекрасного, но и страхом и странной тревожностью. Впрочем, последние быстро стирались прикосновениями губ и языка Рихарда. Поэтому Лена с такой готовностью отвечала на них, обхватывая его талию руками все крепче и прижимаясь к нему все теснее.

— Тише-тише, Ленхен, — мягко прошептал Рихард, когда она чуть прикусила его за губу. Лена отстранилась испуганно тут же.