На осколках разбитых надежд (СИ)

Сначала всех слуг поздравил Рихард, как хозяин замка. Потом короткую речь произнесла баронесса, восседающая в кресле, словно царица перед своими подданными. Затем каждый подходил к ней и принимал из ее рук сверток, перевязанной атласной лентой. После короткого прощального «Счастливого Рождества еще раз!» от хозяев слуги разошлись, каждый возвращаясь к своим обязанностям.

Лена опасалась, что ее перехватит Биргит, чтобы снова допытываться о вчерашнем происшествии, но немка после короткого разговора наедине с хозяевами быстро ушла вместе с мужем из Розенбурга, торопясь вернуться к своему собственному праздничному столу. А еще послать весточку Урсуле в ближайшую деревню, чтобы та вышла в эти праздничные дни в замок, подменяя Катерину. Об этом рассказала Айке, спеша обрадовать Лену.

— Баронессе не понравилось, что Катерина приболела, — доверительно прошептала Айке, знающая в доме обо всем, пока они вдвоем чистили овощи для предстоящего обеда.

Мать и сын фон Ренбек ушли вместе с Мисси, Магдой и Людвигом на рождественскую ярмарку в город. Штурмбаннфюрер по-прежнему «болел» в своей спальне, а Иоганн попросил не беспокоить его пару часов, которые он хотел провести за чтением. Анна Бернофф и Гуго Крой уехали на станцию еще утром — Войтек сам отвез их после церемонии подарков.

— Биргит знатно досталось и из-за Кати, и из-за поведения сына за столом вчера вечером, — доверительно рассказывала Айке Лене меж делом, пока в Розенбурге было так тихо. — А я ведь говорила ей — не стоит Клаусу к господам на обед идти. Коза должна щипать траву там, где она привязана, и только так![35]

И Лена не могла не подумать при этих словах о вчерашнем вечере, вспомнить Рихарда, который сейчас развлекал в городе Мисси.

— Лене, я тут собрала кое-что для Катерины. Отнеси ей. Пусть у нее тоже будет немного вкусностей по случаю праздника, — попросила Айке, показывая на поднос на столе, когда они закончили с заготовками для стряпни. Она немного смущалась своей доброты, поэтому Лена ничего не сказала ей в ответ. Только улыбнулась тепло и поспешила на третий этаж.

К удивлению Лены, в комнате Катерины оказался хмурый Войтек, стоящий у противоположной к кровати стены и обеспокоенно рассматривающий Катерину. Девушка сидела на кровати в тени, но все же было ясно видно темные синяки на ее шее, чернота заплывшего глаза и разбитый уголок губы.

— Что ты здесь делаешь? — не могла не встревожиться Лена, заметив поляка. Тот шагнул к ней резко и поспешил помочь с тяжелым подносом, который был поставлен перед Катей на кровать. — Если тебя кто-то увидит здесь, на нашей половине…

— Кто? — резко бросил Войтек. — Немчура же с гостями в городе и не вернется еще долго. Меня просили забрать с площади через три часа, когда начнет вечереть.