На моих условиях (СИ)

Это хуже, чем быть тем, кого обидели. Особенно, если человек тебе дорог. Я раньше не задумывался об этом, но глядя в умоляющие глаза Влады, в которых застыли слезы, понял. И все же, не смог вести себя как ни в чем ни бывало - слишком сильно было потрясение, вызванное ее ложью.

Я знаю: если бы я не доверял ей столь безоговорочно, если бы она не была столь дорога мне, обман не смог бы меня так ранить. Я бы переступил через эту ситуацию, как часто делал в прошлом, когда люди разочаровывали меня. Но с Владой я так не могу. Поэтому сейчас мне нужно успокоиться самому прежде, чем обсуждать с ней Фролова, его выходки и последствия ее общения с ним для нас.

Той ночью я долго лежу без сна с открытыми глазами, невидящим взглядом уставившись в потолок. А когда засыпаю, даже во сне борюсь с желанием наплевать на свои принципы и пойти к жене, с которой меня разделяют стены квартиры и собственная гордость.

Незадолго до рассвета меня будит телефонный звонок. Сонно взглянув на экран, я сразу понимаю, что произошло что-то плохое - иначе отец ни за что не позвонил бы мне в пять утра.

- Что с мамой? - бормочу в трубку, ощущая, как тело прошибает холодный пот.

- Увезли на скорой, сынок, - говорит он глухо. - Врач в пути.

- Скоро буду.

Тревога за маму делает свое дело. На несколько часов я полностью отключаюсь от окружающего мира, в молчании меряя шагами тесную комнату ожидания в клинике. Потом иду за кофе, пытаясь как-то ободрить отца. Когда звонит Влада, я не могу придумать ничего лучше, чем сослаться на дела. У нее и так непростой день - день рождения ее матери, не стоит добавлять ей переживаний за мою семью."

"Около двух из палаты мамы, наконец, выходит врач:

- Кризис отступил. Ей нужно отдыхать, но вы можете зайти к ней на несколько минут. Мы оставим ее под наблюдением до завтра.

- Иди первый, - говорит отец сипло, старательно отводя глаза, в которых блестят слезы облегчения. - Я зайду через минуту.

Мама выглядит бледной и осунувшейся, но когда она открывает глаза, они вспыхивают неподдельной радостью, озаряющей все ее лицо.

- Сынок, - говорит она нежно.

- Ты нас напугала, - мой голос дрожит, когда я беру ее хрупкую руку и подношу к губам.

- Я не хотела. Папе не нужно было вас беспокоить, - мама переводит взгляд с моего лица и смотрит куда-то за спину.

- Влада дома, - отвечаю я на невысказанный вопрос. - Она спала, и я не стал ее будить.

- Владу не тревожь. С ее мамой такая трагедия произошла - не нужно ей обо мне беспокоиться. И свой праздник не вздумай отменять из-за меня, - мама ласково гладит меня по щеке, и я вновь ощущаю себя мальчишкой, который ищет у родного человека поддержки. - Мне уже лучше. Папа побудет со мной. Поезжай.

Я возвращаюсь домой, собираясь обнять Владу и, уткнувшись носом в ее волосы, сказать, что я сожалею о вчерашнем, но квартира пуста.