На милость победителя

Широкая кровать, устланная простым серым покрывалом, пустые тумбочки и отсутствие личных вещей создавали впечатление отеля.

«Ну как такое возможно?» – подумала Камилла и во все глаза уставилась на Романа.

– Я сюда не мог зайти,  – признался он, словно прочитав ее мысли. – Не мог. Без тебя находиться здесь мука, – прошептал он, наклоняясь над ней. – Я безумно рад, что ты согласилась вернуться ко мне. Эти два месяца показались мне адом, Милка. Я готов тебя простить, дорогая. Забыть про эти проклятые деньги. Только не убегай больше.

– Что значит простить? – вскрикнула она, – пытаясь освободиться из его объятий. – Я ни в чем перед тобой не виновата, зато ты…

– Не начинай, – рыкнул он, прижимая ее к себе и буравя строгим взглядом. – Не делай из меня дурака, дорогая. Я точно знаю, что больше некому. Но никогда ни одним словом не попрекну. Взяла – и на здоровье. Папа тебя твой надоумил или самой понадобились, я не знаю и знать не хочу. Просто предлагаю  мир. Может, я идиот, Мила. Но я влюбился в тебя и не могу даже помыслить о том, что ты уйдешь. Ну и ребенок, конечно… Только я о нем сегодня узнал и еще не успел подумать основательно. Мой сын или дочь – это здорово.

– Рома, – прошептала Камилла, шагнув прочь из несильных объятий. Она прошла по комнате и, словно растеряв все силы, безвольной куклой опустилась на кровать. – Сейчас уже поздно ехать, и я переночую здесь. А завтра с утра отвези меня домой, пожалуйста. Я не смогу жить с человеком, считающим меня воровкой.

– Вернешься к своему женишку? – хмыкнул Демьяновский. – Хочешь, чтобы он воспитывал нашего ребенка? Совершенно посторонний человек? Думаешь, никогда не попрекнет?

– Да ничего я не думаю, – прошептала она. – Но ты не желаешь прислушаться ко мне…

– Уже все услышал. Неоднократно, – фыркнул Роман, медленно подходя к ней и с трудом опускаясь на колени.  Помог снять концертные туфли. Ласково и немного несмело огладил ногу в чулке. – Меня все уверяют в твоей невиновности, Камилла. Но я знаю точно, – печально усмехнулся он. – Поэтому советую прекратить  балаган и вести себя по-взрослому. Я люблю тебя. И если ты ко мне хоть чуточку неравнодушна, то давай попробуем сберечь эти чувства. Может, из угольков нашей любви и разгорится пожар, может, небольшой огонек согреет наши сердца. Я постараюсь сделать тебя счастливой, малыш, – пророкотал он негромко. – Только, пожалуйста, давай к разговору о деньгах возвращаться не будем. Никогда. Закрытая тема. Согласна?

– Нет, – мотнула она головой, наблюдая, как он, поднимаясь, опирается здоровой рукой о кровать и устало садится рядом. – Я не могу так, Рома. Мне нужно  знать правду и просто необходимо, чтобы ты верил мне. Никакая любовь, самая пылкая и жаркая, невозможна без доверия и милосердия.